Чтение онлайн

– Почему? — Леонид почти выкрикнул это слово.

– Ему незачем привыкать к тебе, а потом к кому-то другому. Я, как видишь, еще не стара, говорят, котируюсь не меньше, чем прежде, пользуюсь успехом у солидных людей и могу еще выбирать. Мальчик до сих пор ничего не знает, и пусть так останется. Надеюсь, тебе ясно?.. Вот снег пошел...

– Что мне должно быть ясно?

– Очень просто. Я хочу, чтобы его маленькая душа была спокойной. — Она поймала на перчатку снежинку. — У него будет другой отец.

– Но мы же не мертвые, Зина.

Она пожала плечами и сдула снежинку.

– Это что-то новое. Ведь прежде для тебя были важны одни мировые проблемы. Ты хотел быть полезным для общества. А личная жизнь тебя не интересовала. Что ж, продолжай... Я должна позвонить маме, чтобы она забрала сына из садика. У тебя есть две копейки? Где здесь автомат?

– Это все?

– Что все? Зачем ты купил это пальто? Ну перестань, пожалуйста, делать такое зверское лицо. Тебе не идет это пальто. Теперь все ходят в таких. — Она вынула сигарету, закурила, сломав несколько спичек.

– Ты куришь? — Леонид заметил, что у нее дрожат пальцы.

– Что делать? — проговорила она и вдруг заплакала. — Почему? Почему так? Ведь я же люблю тебя. Ты понимаешь, что я до сих пор люблю тебя?

– Да. Но это странная любовь, потому что думаешь ты только о себе. Об одной себе. И даже не хочешь подумать о сыне.

– Не знаю. Можешь считать меня эгоисткой, кем угодно. А кто же еще будет думать обо мне, если не я сама? И, посмотришь, ты еще вернешься ко мне. Я знаю... И выиграла я. У меня есть сын, и я люблю тебя. А ты?.. У тебя нет ничего.

Леонид проводил ее до автобуса.

...Дождь не переставал. Капли целыми пригоршнями кидались на стекло. Гитара звучала по-прежнему. Те парни под аркой, должно быть, и не собирались уходить. Леонид снова зажег свет. Стеллажи, стены, старая, в фунтах, гантель. Пусто, одиноко, тихо. А дальше? И может быть, от этой пустоты, от самого себя он и хочет спрятаться за мальчиком? Может быть, поэтому ему теперь и нужен мальчик? От женщины, которую он никогда не любил? Пройдет эта ночь, и он поедет с мальчиком вместе, как с чужим, не имея права сказать ему даже одного слова правды. Потому что так хочет она. Потому что взамен она требует всей жизни. А мальчик еще слишком мал, чтобы что-то понять. И, кто знает, поймет ли, когда станет взрослым?..

Леонид очень ясно почувствовал, что не представляет, как вести себя с мальчиком. Есть двое взрослых, навсегда разных н несоединимых, и есть мальчик, еще один мозг и еще один характер. И сейчас они совсем чужие. Может быть, он напрасно выпросил у Зины эту поездку?

Он распечатал сигареты и закурил, хотя давно отучил себя курить ночью. Прошелся из угла в угол своей пустой комнаты. Постоял у окна. Потом нагнулся, развернул чертеж, наступил на него коленями. Склонился ниже над ровными, понятными ему линиями. Он будет платить за все работой. Работать как лошадь. И знать только труд. Ведь этим можно заполнить жизнь.

Поставив локти на пол, так, что его шея почти вошла в плечи, закусив большие пальцы сомкнутых рук, он смотрел на чертеж. Вглядывался, стараясь сосредоточиться. Но все равно слышал гудение автобусов, а потом монотонный шум дождя. Так прошла ночь.

Они стояли у окна долго, и оба молчали.

И все так же, не переставая, хлестал дождь. Только теперь уже было видно, что дождь кончается. Очень далеко, над самой землей, тучи начинали белеть, расползаться, и там быстро светлело, и кое-где засветились голубые полоски неба.

Мальчик не часто ездил в поездах, и ему было интересно смотреть в окно. Он видел большой лес, стога сена, белые колышки березовых оград, провода и черных птиц, которые мокли на проводах. Все это двигалось, и он мог бы смотреть и смотреть, но все же ему было как-то не по себе. Было непривычно чувствовать на своем плече тяжелую руку и знать, что за его спиной стоит высокий и чужой мужчина, и больше нет никого. Мальчик старался понять, что с ним происходит. Но не мог. Он знал только, что едет куда-то очень далеко, где тепло, где есть горы и где можно научиться ловить больших рыб. Несколько раз он поднимал голову, но так ничего и не сказал. Потом наконец осмелился:

– А это какие птицы?

– А ты разве не знаешь?

– Всех я еще не знаю. — Он знал, что птицы, которые сидят на столбах, — это вороны.

– Это вороны. — Леонид нагнулся к мальчику. — Это серые вороны, видишь, они серые. А бывают еще совсем черные. Ты слыхал про таких?

– Да, — ответил мальчик, и по его голосу чувствовалось, что он думает о чем-то своем. — Я люблю птиц. А ты любишь птиц?

– Я тоже люблю птиц.

– А там тоже есть птицы? — Он показал в ту сторону, куда шел поезд.

– Да, конечно. Очень много. Ты таких и не видел. Там есть даже орлы.

– Хорошо.

– Ты ведь знаешь орлов?.. Помнишь, ты с мамой ходил в зоопарк? В таких высоких клетках?

Мальчик подумал.

– Нет. Я не помню. А какие они?

Теперь уже две руки лежали на его плечах.

– У тебя плохая память? — Леонид улыбнулся. — У тебя не должна быть плохая память. Я думаю, не должна.

– Неправда.

– Что неправда?

– У меня хорошая память, — тихо сказал мальчик. — Я знаю, что у меня хорошая память. — Он пошевелил плечами, чтобы сбросить руки с себя, и замолчал.

Он обиделся.

Сзади стучали двери и ходили люди. Поезд шел и останавливался. За окном было все так же серо и хмуро, хотя дождь кончился и капли на стекле почти высохли. А те, что не высохли, были совсем маленькие и не мешали смотреть. Мальчик провел ладонью по стеклу. Руки на его плечах лежали неподвижно, но они стали как будто легче. Теперь за окном уже не было птиц, и только бесконечно тянулись провода, зеленые поля и мелькали столбы. Мальчик смотрел в окно и вспоминал город, улицы и дворы, и большой парк, где он бегал один и с другими ребятами. Ему стало скучно и немного тоскливо. И он сказал, но не вслух, а в уме: «Орлы - это птицы. Они живут на скалах». Он повторил это несколько раз и потом сказал громко, не очень громко, но все же так, чтобы можно было услышать:

– Они живут на скалах. — Он водил пальцем по стеклу. — Они самые большие... И живут на скалах... С большими крыльями, — и замолчал, ожидая.

– Ну конечно, — засмеялся Леонид и сдавил плечи мальчика. — Вот видишь, ты вспомнил. Я знал, что ты вспомнишь. Честное слово, я знал.

Мальчик тоже улыбнулся, даже приподнялся на цыпочки.

– У меня хорошая память? Ведь правда хорошая?

– Да, хорошая, — согласился Леонид. — И это очень нужно, чтобы была хорошая. А там ты увидишь, как они летают на воле. И может быть, я покажу тебе, как они охотятся. Это сильные птицы. Ты хотел бы их увидеть?