Чтение онлайн

– Что делать? Такая погода. — Леонид бросил на кровать еще какие-то вещи.

– Нет, я хочу здесь. Я еще хочу.

– Но, видишь ли... Я, может, тоже. Но меня ждет работа, а тебя - мама.

– А я хочу с тобой. — Мальчик просил и бродил за ним по комнате. — Я хочу здесь, с тобой.

– Нет, со мной тебе нельзя. — Леонид снял с гвоздя плащ.

– Нет, можно. Ты добрый.

– Все люди добрые. Не мешай мне.

– Все люди?

– Все.

Леонид украдкой взглянул на дверной косяк, где карандашом, синим и красным, были сделаны отметки. Даже удивительно, как быстро мальчик растет. Воздух, что ли? Горный же воздух.

Между нижней отметкой и самой верхней было миллиметров двадцать, не меньше.

– А когда же ты научишь меня ловить рыбу? — спросил мальчик.

– Кажется, я сказал, что тебе нужно делать, — отодвинув тарелки к мальчику, чтобы он поставил их в шкаф, Леонид вышел из комнаты. Спрыгнул с крыльца и, прислонившись к старой груше, уставился на гору.

Все эти дни и сейчас тоже тучи приходили из-за горы. Медленно волочились они по самой вершине, цепляясь за деревья, и потом, перевалив через вершину, точно теряли всякую силу и тяжело оседали на столбы, виноградники и дома. Все было серым и мокрым в каком-то затянувшемся ожидании.

Леонид смотрел на гору, на тучи и думал, что ему, наверное, не нужно было затевать всего этого и приезжать сюда, за тысячу с лишним километров.

Он сорвал спелую грушу, положил ее на крыльцо и пошел к реке. Над оранжевыми горшками, надетыми на изгородь, над грязной желтой дорогой проносились ласточки, то взмывая, то падая и едва не касаясь земли. Леонид и сам не знал, зачем он шел к реке. Дорога размокла под дождем, стала липкой и скользкой. Над зеленым лугом поднимался белый пар, и гуси точно плавали в нем. В канаве шумно бежал горбатый и бурый поток. Он прорывался сквозь серое цементное кольцо, как-то попавшее сюда, и падал вниз к реке. Леонид останавливался, время от времени тряс то одну ногу, то другую, чтобы сбросить прилипшую глину. Потом перешел дорогу возле старого ореха с ободранной телегами корой и сломанным сучком, засохшим и пожелтевшим, и побрел по траве, обходя колючки и желтые лужи. Отсюда уже было видно, как мелко дрожат ветки над водой, и он понял, что река все еще большая. Под навесом, который стоял в конце луга, стучала молотилка.

Через несколько шагов он увидел реку и на ней гладкие, лениво расползающиеся круги от быстрого течения. Обошел лодку и сел на нее. И река и берега были коричневого цвета. Только река, пожалуй, была темнее. По воде неслись щепки, сучья, засохшие коровьи лепешки. Эту грязь река смывала с плавучего моста, который был выше, за поворотом.

Спустившись к реке боком и выставив на всякий случай руку, чтобы не упасть, потому что ноги ползли по этой скользкой круче, Леонид выловил щепку, кружившуюся у берега, и почистил ботинки. Подошва начала отставать. Это были старые, потерявшие свой цвет ботинки, которые он оставлял здесь на зиму. А два года назад он вообще ходил на реку босиком. Натягивал хлопчатобумажные тренировочные брюки и, без рубашки, с удочкой на плече, посвистывая, слонялся вдоль берега. Тогда все на свете выглядело для него проще. Ему казалось, что все еще впереди. Он бросил щепку, выпрямился и снова посмотрел на реку. Но, возможно, вода стала светлее. Немного светлее. У берега это было видно. Особенно там, где вода пробегала над камнями. Большой камень проступал отчетливо. Леонид снова поднялся к лодке. Ему хотелось посидеть здесь. Но он знал, что мальчик его ждет и смотрит в окно. Они уже не могли друг без друга. Все получалось нелепо и жестоко. А потом у каждого останется незаживающий след.

– Ай, ну! — раздался за его спиной голос. — Думал, что конопля стоит. А вижу - человек. Здравствуйте.

На тропинке стоял знакомый рыбак с потрескавшимися старыми палками для «паука», которые он держал на плече.

– Мутная, — улыбнулся он, показывая на реку.

Деревенские почти всегда ловили на «паука». И большей частью ночью, тайком, чтобы никто не видел, потому что ловить «пауком» запрещалось.

– Да вчера была еще мутней.

– Вот оно и лучше. — Рыбак говорил на ломаном украинском, с трудом подбирая слова. — Мутная - рыба не видит. А сегодня видит.

– Правда, — согласился Леонид. — Но я сеткой не ловлю. Только удочкой. Для меня все равно мутная. Плохо.

– Теперь погода будет стоять хорошая. Или не нравится у нас?

– Не то чтобы... Дела дома... Больше нельзя.

– А-а... А то, может, пойдем вместе. Вдруг чего вам на дорогу и словится?

– Нет, спасибо. — Леонид думал о том, что мальчик ждет его и смотрит в окно. И наверное, сейчас видит его на берегу. Теперь им трудно будет отвыкать друг от друга, хотя это нужно.

Рыбак пошел дальше, ступая мягко и осторожно. Палки на его плече постукивали. Леонид еще раз взглянул на реку. Ветка, которую он вчера воткнул, была теперь почти на метр от воды. Значит, ночью вода начала падать. И теперь, Леонид тоже знал это, она будет падать быстро. Он приподнял лодку, перевернул ее, еще раз посмотрел на реку. День все равно пропавший. Как раз бывает, что последний раз и повезет. Может быть, шальной сазан или судак...

– Судака! Судака! Мы поймаем судака! — закричал мальчик.

Он обрадовался. Запрыгал по комнате, сам собрал снасти, как-то ухитрился взять в руки почти все и первый побежал к реке, дожевывая грушу, роняя по дороге то весло, то подсачек.

Теперь надо было как-то стащить лодку вниз. Они поливали глину водой и по скользкой жидкой глине тянули и тянули лодку, пока она сама не съехала в воду. Потом мальчик, весь грязный, мокрый, переложил снасти в лодку.

Выглянуло солнце.

– Какое ты возьмешь весло? — Леонид разглядывал реку. — Вот это тебе, наверное, будет полегче.

– Нет, то. Я хочу большое, чтобы трудно. Я теперь не боюсь, если трудно.

Река стала прозрачной от солнца, но все равно желтая, как будто густая.

– Ну хорошо, возьми то.

Мальчик засмеялся, взял большое весло и положил возле себя на нос лодки. Он еще не научился читать чужие мысли, и ему нравилась река - он не знал, что она опасная, — чистое голубое небо, эта лодка. Он еще не умел морщить лоб и думать о будущем. Щурился, закрываясь от солнца рукой, а другой рукой показывал на бугор из белой глины.

– Мы поедем туда?

– Нет. — Леонид оттолкнулся от берега, и лодка тронулась. — Там слишком сильное течение. Негде встать. Очень плохо. Поедем туда, к повороту. За поворотом тише.

Сначала они двигались в нескольких метрах от берега, но слишком уж медленно. Река старалась развернуть лодку и унести за собой. Им не оставалось ничего другого, как подойти к самому берегу. Леонид толкал лодку, упираясь в самое дно. Это было легче, чем грести. И он видел, как мальчик помогает ему, отталкивая лодку, когда она терлась о дно. Теперь они плыли быстрей. Но только до камней.

На середине пути им пришлось отойти от берега. Кое-как они одолели еще несколько метров и проплыли мимо больших камней и скалы, возле которой когда-то стояла мельница, а теперь остались обломки жернова и под водой редкие сваи, скользкие, зеленые. Место было совсем узкое, и течение поэтому особенно быстрое. Мальчик тоже поднял весло и стоял наготове.

– Осторожно, — предупредил Леонид, — здесь камни, — можем стукнуться. Если стукнемся, упадешь.

Мальчик выпрямился.

– И я могу утонуть?