Чтение онлайн

– Да вы спали, как сурки,- подходя к ним и, улыбаясь, говорила она.

– А ты пробовала нас будить?- не унимались девчата, наседая на подругу.

– Если честно, то нет,- созналась она.
– Я посмотрела, как вы, согнувшись калачиком и прикорнув друг к другу, крепко спали, и мне, признаться, жаль стало вас будить. Думаю, пусть немного еще поспят.

– Как, устали вчера?- спросила участливо она и, не дожидаясь ответа, начала сама жаловаться на боли в мышцах всего тела.

– Я не очень, а ты как?- обернувшись к Моте, спросила Полина.
– Тело, правда, зудит, как обычно при длительной физической нагрузке, но так, чтобы до упаду - такого нет. Поясница и бедра до сих пор зудят, но терпимо.

– Ладно, девчонки, умывайтесь,- сказала Дуся и поставила перед ними ведро воды.
– А то сейчас все проснутся, и начнется у ведра невообразимый гвалт.

– Эх, сейчас бы мыльца, хотя бы хозяйственного кусочек,- пожаловалась Полина, начавшая первой умываться.

– Ишь чего захотела,- расхохоталась Мотя.
– Может тебе выписать персонально из Москвы „Красную Москву?"

– А что, я бы не отказалась,- заметила Полина, не обратив ни малейшего внимания на издевательский смех подруги.

– Ты давай быстрей умывайся, а то сейчас наскочет саранча и не успеешь глаза обмыть, - уж просыпаться начали.

– Вот вернешься до мамочки и помоешься зольным раствором. Так вымоешься, что и мыло не потребуется.

– Зола золой, а мыло не заменит, - ответила ей Полина, вытираясь полотенцем, домашней выделки.
– Зольный раствор хорош для изделий вытканных из конопли или льна, а для ситца, шелка он не подходит, тем более для мытья кожи.

– Да-а, девчонки, как хорошо было до войны. сколько марок было мыла, духов, пудры,- закрыв глаза, мечтательно произнесла Полина.

– Ох, и задавака ты, Полин,- упрекнула ее Мотя.
– По твоим словам можно подумать, что до войны у тебя столько духов и туалетного мыла было, что ты порою не знала, какими из них лучше пользоваться.

– Что ты хочешь этим сказать?

– А то. Во-первых, до войны тебе было всего тринадцать лет и ты понятия о хороших духах не имела, а во-вторых, не за что было их купить. Если мать даст двадцать копеек на конфеты, то радости нет предела и то по большим праздникам. Это уж в сорок первом мы стали пользоваться духами, и то купишь "Гвоздику" или "Ландыш" и радешенька без памяти. "А тебе Полина из-за большой семьи и таких не доставалось", - подумала она. А вслух сказала: "Вот война кончится, восстановим разрушенное, а затем уж заживем."

– Когда это будет, - с сомнением в голосе произнесла Полина.
– Дождусь ли я. А если дождусь, то мне уж и духи не нужны будут.

– Духи всегда будут нужны: в двадцать и семьдесят лет, - не согласилась Дуся с Полиной.

– Старому человеку еще больше требуется ароматических приятно пахнущих веществ.

– Вообще хватит разводить антимонию!
– сурово прозвучали ее слова. Поживем - увидим, что дальше будет, а сейчас кончайте прилизываться. Не на гулянку пойдем, а вкалывать. Там пот все равно духи смоет.

– И поговорить нельзя, все работай да работай, - недовольной осталась Полина.

– А может, я хочу молодого солдатика завлечь.

– Откуда на стройке могут взяться солдаты?
– с сомнением произнесла Дуся.

– Говорят, саперы сегодня приедут.

– Не болтай лишнего, - снова отозвалась Дуся.
– Саперам здесь делать нечего, мины обезвреживать - так тут их нет.

– Как приедут, так и уедут, что они в гости к тебе завернут, - говорила Мотя, вытирая намокшие волосы.
– У них свой транспорт, долго не задержатся.

– О каких саперах вы говорите?
– спросила все еще недоумевающая Дуся.

– О каких, о каких! О простых, что ты саперов не видела?
– возмутилась недогадливостью подруги Полина.
– Вчера проезжали на машине.

– Тьфу ты! Да то железнодорожники, - пояснила Дуся, разобравшись, наконец.

– А я голову ломаю, думаю: "Зачем к нам на стройку прибыли саперы? Может, мины, где обнаружены?

– А мне какая разница?
– не смущаясь, говорит Полина.
– Саперы они или железнодорожники, лишь бы молодые.

– Правильно, Полин, - поддержала ее Мотя.

– Нам, какая разница, сапер он или артиллерист.

– Девчонки, поторапливайтесь, - сказала Дуся.
– А то раньше всех встали, а позавтракать не успеем.

– Смотрите, смотрите!
– закричала Полина, указывая рукой на солнце.
– Какое солнце!

Все повернулись в сторону солнца. А оно медленно, как бы с осторожностью, выползало из-за бугра, огромное, заключенное в тонкую, светлую оболочку, похожую на расплавленное стекло. Казалось, оно так близко, что достаточно протянуть руку до верхушки бугра и можно дотронуться до него. Оно выглядело внушительным, не то что оно стоит в зените, ярким до рези в глазах, с переливающимся внутри раскаленным потоком каких-то частиц.

– Смотрите! Какое огромное!
– повторила она.

– Смотрите, смотрите, что-то переливается внутри!

– Это, похоже, к ветру, - определила Дуся, любуясь восходом солнца, забыв о работе.

– К ветру тогда, когда солнце играет вот так при заходе, да еще вдобавок садится в тучу, - пояснила Мотя, делясь своими познаниями в народных приметах.

– А это на восходе и без туч.

– А ты что, не хочешь чтобы был ветер, - спросила Полина, обернувшись к Моте и в ее голосе прозвучали нотки недоверия к ее словам. Ведь при ветре нам легче будет работать, а ты, что, против.

– Кто против? Во ненормальная!
– обиделась Мотя.
– Я объясняю почему такое солнце, вернее, пытаюсь объяснить, а ты мне приписываешь, что я против ветра. Разве нормальная?

– А ты нормальная!
– с задиринкой в голосе произнесла Полина.

– Хватит вам пререкаться, пошли завтракать, а то можем опоздать, -предложила Дуся.
– Так и цепляетесь за каждое слово, а еще называетесь подругами. Из-за пустяка друг другу уступить не можете.

– При чем тут подруги!
– опять вспылила Мотя.

– Просто не люблю несправедливости.

– Тоже мне нашлась праведная!
– не стерпела Полина.

– Хватит бурчать, как старые бабки, - оборвала ее Дуся.

После безобидной перепалки девчата, насупившись, шли молча по еще не просохшей от росы траве. Со стороны казалось, что они разругались надолго, но не прошло и пяти минут, как подруги стали болтать о разной чепухе, не относящейся к их теперешнему положению.

Дверь амбара внезапно распахнулась у них перед носом и оттуда стремительно выскочила Уля Афонькина. Крича и смеясь она побежала по росной траве босиком и в одной ночной рубашке. Она в руке держала полотенце, а за нею гналась по пятам Рая Соловьева.