Чтение онлайн

Ей бросилось в глаза бледное лицо Васи. Она испуганно припала к его груди, бьется или нет сердце. "Кажется жив, - подумала она, слушая ровное биение сердца. Провела руками по лицу. Вася открыл глаза, вымученно улыбнулся.

Она быстро встала, наложила мелких веток ему под голову. Затем побежала в амбар, принесла подушку и положила под голову.

– Ох, Вася, Вася, да как же ты неосторожно так, - с тревогой в голосе, говорила она, подкладывая подушку.
– Так и до смерти можно разбиться. Как, лучше?

– Ничего.., пройдет, - вяло улыбаясь, произнес он.

– Погоди, я тебе одеяло принесу, на нем мягче тебе будет, чем на земле.

– Не надо, - затряс он головой.
– Я немного полежу и встану. Доделать погреб вам надо.

– Лежи, лежи. . ! Тоже мне строитель.

И она побежала к амбару, сверкая голыми икрами.

Через несколько секунд она принесла одеяло и, свернув его вдвое, стала упрашивать его, как малого ребенка. Ей неудобно было подсунуть под него одеяло и она попросила: - Вась, повернись чуть на бочок, я одеяло подложу. А то мне девчонки прохода не дадут, скажут, какого парня угробила, - пошутила она.

Вася безропотно подчинился: в глазах его все еще кружилось.

Подложив под него одеяло, Дуся повернула его на спину, поправила подушку.

– Ну, теперь лежи спокойно, - приказала она, и спросила: Ничего не болит?
– И стала ощупывать руки, ноги.

– Нет, Дусь. Спасибо тебе.

– Вот и хорошо, - сказала она, кончив обследовать его на предмет ушибов и переломов.

– Ты, как настоящий доктор, - пробовал шутить Вася.

– А у меня зять фельдшер. Забыл?
– говорила она, улыбаясь.
– Я его книги все перечитала.

– Тогда понятно. .

– Ну, Вась, я пойду, а ты полежи, - сказала Дуся.
– А то девчонкам обед не успею приготовить.

– Обед уже прошел, - возразил он.
– Скоро ужин.

– Мы его называем обедом, хотя едим уже после работы, - пояснила она.
– Заодно, обед и ужин.

Дуся ушла...

Вася лежал и думал: "Вот тебе на, хотелось девчонкам построить погреб для хранения картошки, а вышла несуразица. Долго лежать нельзя, надо в дорогу собираться. Вон уже солнышко повернуло к заходу. А что же с погребом? Вот неудача... Но ничего... Веток они и сами набросают".

Попробовал подняться. Вроде ничего...

Мало-помалу слабость стала проходить. На сердце становилось спокойнее. Правда, в левом боку немного саднило. "До свадьбы заживет", - пошутил он, садясь поудобнее.

Бредовые мысли, возникшие вначале по отношению к Дусе отодвинулись в сторону, и он сейчас чувствовал только одну слабость, которая разливалась по всему телу. В голове стоял небольшой звон. "Как я мог оступиться?
– подумал он.
– Хорошо, что руки, ноги целы", - и он пошевелил вначале руками, а затем и ногами.

Жара уже стала спадать. Ветерок, порхающий над землей, приятно холодил тело. Клен, шелестя листвой, убаюкивал.

«Пора настраиваться домой,» - подумал Василий, продолжая прищуренным взглядом окидывать горизонт, затем взгляд перевел на луг, где под срытым у основания бугром копошились люди. Издали он не мог различить их лица и не мог видеть, что они делают, но по однородной их серой одежде догадался, что это солдаты укладывают рельсы.

"А где же наши девчонки работают?
– подумал, всматриваясь в будущее полотно железной дороги, Вася.
– Что-то их не видно…"

Он потихоньку поднялся, прошелся, взад, вперед, присел, выбросив руки перед собой.., ничего. В голове, хотя еще стоял слабый звон, но она не кружилась, как прежде. Он прошелся еще раз и, осмелев, пошел к Дусе.

– А где же наши девчонки работают?
– подойдя к Дусе, хлопотавшей у горячей плиты, спросил он.

– Ты уже поднялся?
– обернувшись, с тревогой на лице, спросила она.
– Тебе не плохо? Голова не кружится?

– Нет. Со мной все в порядке. . ! Успокойся. . !

– Да как же быть спокойной? Свалился с такой высоты... Хорошо, что не поломал ноги.

– Ничего, Дусь, руки, ноги целые, а мясо нарастет. В кубышке, что-то шумит, ну да ничего, пройдет. Вот только жаль, что погреб не закончил. Да вы его сами прикройте травой? Холодок будет, не то что в амбаре.

– Да пусть он провалится, твой погреб! Надумал же его строить. Без него дольше жили, а теперь осталось немного. Меня больше беспокоит твоя голова, дуралей непутевый. Эх, Вася, Вася, молод ты еще!
– произнесла она тихо.
– Так недолго и калекой стать.

– Нашлась мне тоже, старуха, - иронически произнес он, окидывая ее взглядом.

– Старуха, не старуха, а не то, что ты...
– Она недосказав, умолкла, посмотрев на него.

– Ну, договаривай, что же, умолкла?

– А что говорить? Ах!
– вскрикнула она и бросилась к плите, где из сковородки валил черно-сизый дым.
– А, ну, тебя!
– вскрикнула она на ходу.
– Заболталась я с тобой, лук совсем сгорел. Во, разиня!
– ругала она себя, сгребая ложкой подгоревший лук со сковородки.
– Девчонки узнают, зададут мне трепки. Масла, сам знаешь, кот наплакал, а я уши развесила.

– Не переживай, я не расскажу, - успокоил ее Вася, а сам подумал: "Нальет она мне супу или нет? Уже день на исходе, проголодался я".

Его молчаливую просьбу услышала Дуся и, помешивая ложкой вновь нарезанный лук, сказала: - Видать, Вась, ты проголодался? Вон, какую ямищу выкопал. Да и время уж давно за обед перевалило.

– Да нет еще, - стал отказываться Вася.
– Я завтракал сегодня поздно, в дороге. О том, что свою краюшку хлеба, уложенную в сумку матерью, он отдал мужчинам, решил промолчать.

– Выехал я на рассвете, - снова стал говорить Вася, - а в это время, сама знаешь, есть не хочется, и я поел вот только перед тем, как заявиться к вам. Да и от девчонок отрывать как-то неудобно, ведь они придут голодные.

– Тоже мне сострадалец нашелся!
– освобождая содержимое сковородки в чугунок с супом, говорила она.
– Хватит и им. Ты что, собираешься от нас поехать голодным? Да нас куры засмеют, добавила она. Скажут, сколько продуктов привез, а они парня даже не покормили. Ты лучше скажи, как себя чувствуешь, доедешь домой?