Чтение онлайн

– Молодец, Мотя!
– только и сказала, очнувшись, Дуся.

А песня летела, как птица, набирая высоту и силу разжигая ненависть и печаль. Голос Моти, притихший и опечаленный, наполненный яростной ненавистью, доносил снова:

...Повстречали - огнем угощали,

Навсегда уложили в лесу...

И снова услышали они хор девичьих голосов, звучавших торжественно и

грозно:

... За великие наши печали,

За горькую нашу слезу.

– Нет, что ни говори, а петь наши девчонки умеют, - с волнением в голосе произнесла Дуся. Она явно была расстроена словами песни и в тоже время она была горда за своих подруг.

В этом Вася с нею был согласен. "И откуда столько силы и энергии берут девчата?
– думал он, прислушиваясь к песне.
– Ведь они, считай, целый день под лучами припекающего солнца копают, а затем бросают лопатами землю, и уж выдохшиеся к вечеру после такой изнурительной работы находят в себе силы петь так задушевно свои любимые песни". От таких мыслей у него в горле даже застрял непрошенный ком и, чтобы избавиться от него, ему пришлось проглотить вязкую слюну.

Песня вдруг оборвалась и, как показалось Васе, в наступившей тишине он услышал далекую канонаду орудий и понял, откуда берутся невероятные силы у девчонок, да и не только у них, а у всего нашего народа.

– Ты слышишь, Дусь, как огнем наши угощают немцев?
– все еще прислушиваясь, спросил Вася.

– Слышу, - задумчиво ответила она.
– Да вот не пойму, наши это бьют или немцы.

– Наши!
– с уверенностью, не принимающей возражений, ответил Вася.

– Я так тебе и поверила, - сказала она. В ее голосе чувствовалось сомнение. Этого Вася перенести не мог. Чтобы девушка, хотя она и старше его, сомневалась в его правоте, в его военных познаниях. Ведь не зря их зовут "дети войны", самой, что ни на есть кровопролитной.

И он стал Дусе горячо доказывать свою правоту.

– Ты понимаешь, Дусь?
– говорил он, - Прохоровка от нас все же далековато, и разрывы снарядов или бомб немецких мы может, и не услышим, а вот наши дальнобойки стоят намного ближе к нам, и в тихую погоду их громкие выстрелы вполне могут долететь до наших ушей. И мы...
– Вася не договорил.

Из-за амбара гурьбой, говоря и перебивая друг друга, так что посторонний и не поймет, о чем они, захлебываясь своими же словами, ведут разговор вышли девчонки.

Впереди шла Мотя с гладко причесанными темными волосами, а на шее, развеваемая ветром, висела белая косынка. Она широко шагала, размахивая руками. Рядом с нею, все время сбиваясь со взятого такта, и от этого, казалось, спешила рыжая Верка. Она еще больше выгорела за лето на солнце, и волосы ее совсем побелели, а лицо сплошь покрылось рыже-белесыми конопушками. Чуть позади шли Оля с Полиной. В их облике Вася каких-либо изменений не заметил. За ними шли остальные.

Все они оживленно о чем-то разговаривали, жестикулируя. Со стороны приходилось только удивляться: как они умудрялись слушать всех и каждую в отдельности.

Но по выражению их лиц можно было догадаться, что они понимали друг друга, так как лицо каждой постоянно менялось: то на какое-то мгновение становилось хмурым, замкнутым, с плотно закрытым ртом, то хохотало до слез, выступавших из-под ресниц.

– Какие-то приятные новости обсуждают, - сказала Дуся.
– Глядя на них со стороны, не подумаешь, что каждая из них своими руками перебросала до шести кубов земли, - добавила она.
– Что-то они сегодня слишком возбуждены.

– Ты смотри, глазам своим не верю!
– подходя ближе, вскрикнула Мотя.
– Вася! Ты ли это? Как же ты сюда попал? За нами приехал?

– Продукты вам привез, - говорит он смущаясь.

– Да он совсем молодец, продукты нам привез, погреб для хранения продуктов вырыл, - стала нахваливать его Дуся, - только вот не успели накрыть, - и она заговорчески взглянула на Васю.

– Только уж ни к чему, уезжаем домой!
– выпалила Оля. Ее голос прозвучал как-то торжественно и радостно.

– Как домой?
– с удивлением спросила Дуся, выжидающе уставившись на девчат. А те, в свою очередь, не отвечая на вопрос Дуси, обступили Васю со всех сторон и, перебивая друг друга, стали расспрашивать о жизни родных, односельчан, радуясь парню, свежему человеку и просто односельчанину.

– Девочки, так вы говорите серьезно, домой?
– снова спросила Дуся, но ее голос утонул в девичьих возгласах...

Все бросились к Васе...

Они смотрели на него с нескрываемой радостью, как будто это был самый близкий и родной человек. Оля, на правах соседки, стала обнимать его.

– Да отпусти ты парня, затискаешь, - кто-то кричал из девчонок, - и нам ничего не достанется.

Он не вырывался, а только улыбаясь, крутил головою то в одну, то в другую сторону.

Когда первые восторги прошли, они стали задавать ему вопросы о селе, родных. Он понимал, как они соскучились по родным, близким и, перебирая в памяти что произошло на селе в их отсутствие, старался преподнести им новости подробно, особенно о матерях и близких родственниках.

А когда рассказал, как послал его к ним председатель и как он собирал продукты по дворам, то девчата совсем ошалели. "Ура, Васе!" - кричали они и сгрудившись, стали его качать.

Тут он не выдержал такого натиска и стал вырываться, но девичьи цепкие руки не отпускали его и с каждым взлетом кверху он только и мог произнести: "Да бросьте. . , уроните. . .!"

Но девчонки распалились так, что не слышали его крика или делали вид, что не слышат, продолжали подбрасывать его с криком и смехом.

Видя, что мольба не действует на девчонок, Вася замолчал, отдавшись полностью в их распоряжение и думал: "Надоест - бросят".

Через несколько минут девчонки действительно приустали и, бережно опустив его, поставили на землю.

Вася хотел было рассердиться и накричать на них, но взглянул на их довольные, смеющиеся лица, передумал - заулыбался сам.

– Хватит вам издеваться над парнем!
– с ревностью к девчонкам, прикрикнула на них Дуся.
– Кулеш совсем остынет, а я потом виноватой останусь.

Девчонки хотя и здорово проголодались, но расходились не спеша: каждой хотелось подробнее узнать, как там дома живут ее родные, близкие; у некоторых в глубине души теплилась надежда на то, что, оставшись наедине, можно узнать более подробную информацию о родителях.

Но Дуся, властно покрикивая на девчонок, лишила их надежды на задушевный разговор с парнем, а велела быстрее умываться и садиться за стол.

– Сколько раз буду говорить вам, что кулеш остывает!
– кричала она.
– После обеда хоть до вечера секретничайте, хоть на ночь оставьте, это ваше право, а сейчас все быстро за стол.