Чтение онлайн

А у самой на глазах слезы.

Вскоре Вася уехал. Девушки, проводив его, как-то приуныли. Каждая дома оставила мать, братьев и сестер, с которыми часто ссорились и даже дрались. А сейчас, вдали от дома, они чувствовались такими родными и близкими, что невольно на глаза набегала непрошеная слеза.

– Эх, девчонки, как мне хочется домой!
– вдруг среди установившейся тишины раздался крик Оли.
– Хотя бы одним глазком взглянуть на маму и сестренку, прижаться к ним, - уже спокойнее добавила она.

– Ну что ты кричишь, людей путаешь?
– отозвалась Дуся.
– Ты что думаешь, мне не хочется, или вот ей, - она показала на Мотю, - ой, как хочется! Так что же, по-твоему, давай завоем на все село. А толк с этого-то какой?

– Это ты напрасно ее ругаешь, - вступилась за Олю Мотя.
– За все пребывание здесь у нее я слез не видела. А что касается крика, так с кем не бывает. Сегодня она, завтра я. Может, вот этот крик и помог Оле выпустить пар, накопившийся за все эти годы войны в ее молодой, но уже искалеченной душе.

Но молодость, как давно известно, долго унывать не может, и только что сидевшие с унылыми лицами девчонки запели старинную казацкую песню о том, как казаки ехали до Дону и забрали Галю, повезли с собою.

И поплыла песня по полям, лугам и достигла заката, где солнце в виде красного шара медленно садилось за горизонт.

Долго пели девчонки в этот вечер, может быть, в последний раз на этом, до тошноты примелькавшемся в глазах выгоне, бревнах и стареньком, покосившемся амбаре. Через пару дней, если правду говорило начальство, их отпустят домой. А сегодня, хотя уж и поздно, а спать не хочется.

24

Полина, как только стемнело, ушла гулять с Сашей. Расстроенные близкой разлукой, шли они молча, каждый думая о своем. Полина крепко привязалась к парню, и в этот вечер, когда он шел рядом, особо не думала о разлуке с ним. Ей казалось, что они теперь всегда будут вместе.

Он взял ее под руку и она, с благодарностью взглянув ему в глаза, прижалась нежно головой к его плечу, тихо засмеялась.

С ним ей было так хорошо, что она в это время забыла обо всем, что ее окружало, а лишь помнила своего Сашу.

Они долго гуляли, сначала по выгону, а затем спустились к лугу. Здесь было прохладнее, нет-нет и тянуло свежим ветерком с речки.

В связи с окончанием работ на стройке Сашу командир отпустил на всю ночь, грубо, но душевно подшучивая над ним. Саша краснел, выслушивая грубые шутки капитана, но не обижался на старшего товарища и ушел на свидание в приподнятом настроении.

Долго они гуляли молча в эту летнюю ночь, боясь ненароком оговориться о приближающейся разлуке на несколько лет, а может, и навсегда.

Обо всем было переговорено в прошлые свидания, а сейчас только и слышно было: "А помнишь, как мы встретились первый раз? Мы сидели, отдыхая - потные, грязные. . . А вы шли мимо по насыпи. . . Что-то сказал нам капитан. Сейчас уж и не припомню что. А я набралась смелости, крикнула вам, чтобы зашли к нам. . . А вы и в самом деле завернули. Я даже растерялась. Подошли, остановились в двух шагах, капитан что-то говорил, не помню что. Я больше внимания обращала на тебя. Как ты стоял, чуть-чуть оставив правую ногу в сторону и, слегка улыбался, посматривая на нас.

А мы сидим грязные, чумазые от пыли".

– Конечно, помню, моя чумазая!
– сказал Саша, улыбаясь и привлекая ближе к себе Полину.

– А потом немецкие самолеты налетели, - продолжала вспоминать Полина, после небольшой паузы.
– Как я переживала за тебя. А о себе в ту минуту почему-то не думала. Делала все машинально, как другие, так и я.

– А я о тебе беспокоился!

– А как танцевали с тобой, а потом ты провожал меня. Помнишь?

– Помню. Такое не забывается.

– А помнишь? Помнишь..?
– только и слышны были их воспоминания.

Оказалось, много общего появилось у них за такое короткое время.

Полина сжала крепко руку Саши, не выпуская его ладонь из своей, решительно повела в ложбинку и, сгорая от стыда, умоляющим голосом стала быстро говорить: "Саша, милый, я от тебя хочу иметь ребенка. Девочку или мальчика, для меня все равно!" Она зажала ладонями его лицо и, заглядывая ему в глаза, все говорила, говорила, не давая вымолвить ему хоть слово.

Над их головами высоко в небе висел узкий серебристый серп луны, и при таком освещении невозможно было что-либо рассмотреть в его глазах, но она упорно продолжала смотреть, повторяя одно и то же.

Саша при их встречах об этом думал и сам, но все боялся этим поступком оскорбить любимую девушку, а когда услышал от Полины - растерялся.

– Любимая!
– начал он.
– А как же? Ведь не кончилась еще война.

– Замолчи!
– она закрыла ему рот ладонью, и садясь, увлекла его за собою. Они не умеючи, в спешке, как будто боясь, что кто-то из них передумает, отдались друг другу.

Первый опомнился Саша. В наступившей ночной тишине он явственно услышал громкую перекличку сверчков, почувствовал еще не остывшее дневное тепло земли и увидел ярко очерченное на фоне темной травы распростертое женское тело. Он молча прикрыл ситцевым платьицем и взглянул подруге в глаза,

Полина лежала с широко открытыми глазами, устремленными в небо, мерцающее множеством звезд. Когда Саша прикрыл ее, она даже не пошевелилась. О чем она думала в эту минуту, он не знал, но чувствовал, что она находится в каком-то, ему не понятном оцепенении, что лучше ей сейчас не мешать, и он прилег рядом.

Сколько прошло времени, он не представлял.

Вдруг Полина, вздрогнув всем телом, подняла левую руку и обхватив его за шею, притянула его голову к себе и, положив ее на грудь, тихим голосом сказала: "Милый мой Сашенька, иди ко мне, послушай, как мое сердечко бьется от радости.

Теперь я уверена, что ты мой. Чтобы с нами не случилось, в моем сознании ты всегда будешь мой. Мой ты сладенький, мой любимый. Ты у меня был первым и останешься им на всю дальнейшую мою жизнь. А теперь, поцелуй меня крепче."