Чтение онлайн

– Но я не знаю, чем мы можем помочь, если он у нее нигде не записан… Разве что милиция установит по письмам.

Никитин поморщился:

– Ой, Наташа это не любила, говорила, что текстов ей на работе хватает с головой.

– Ну хоть поздравительные открытки они друг другу посылали?

– Не факт… А знаете что? Его координаты должны остаться на истории болезни, – вдруг оживился Никитин, – давайте попросим Тимура посмотреть, и я ему сам позвоню. Сообщу, так сказать, неофициально, по-человечески.

– Тимур-то тут при чем? – не поняла Ирина.

– Нет, можем, конечно, действовать официальным путем, обратиться в милицию, чтобы те дали запрос в архив, но Тимуру, как сотруднику, найдут историю без всякой бюрократической волокиты.

– Подождите, – вступила Гортензия Андреевна, – вы хотите сказать, что брат Натальи Борисовны лежал в местной больничке?

Степан Андреевич посмотрел на них как на слабоумных:

– Ну да, естественно! Мы с ним вместе лежали, когда попали в аварию.

– Минуточку, но в больнице нам рассказывали, что вы лежали вместе с вашим фронтовым другом! – воскликнула Ирина, а Гортензия Андреевна за спиной Никитина сделала страшные глаза и даже покрутила пальцем у виска, роскошь, которую чопорная учительница себе нечасто позволяла.

Никитин на секунду насупился, но тут же просиял:

– Ах, это! Слушайте, а я и не думал, что в больнице до сих пор помнят о той моей госпитализации! В такие моменты чувствуешь истинные масштабы своей славы. Да, было такое дело. Наташа попросила меня сказать, что Витя, так, кажется, его зовут, мой товарищ, чтобы к нему отношение было такое же внимательное, как и ко мне. Не хочу хвастаться, но согласитесь, что брат редактора и близкий друг известного писателя – это разные весовые категории, поэтому я с удовольствием подтвердил, что мы друзья, тем более что за время поездки мы действительно нашли общий язык.

– А куда вы ездили?

– На залив. Наташа знала, что мне лучше всего думается за рулем, и порой немножко этим злоупотребляла. Вот и в тот раз попросила показать брату наши северные красоты. Мы, кстати, отлично провели время, а на обратном пути чуть-чуть не разъехались с неопытным водителем, который не вписался в поворот.

– Ужасно, – на всякий случай сказала Ирина.

Никитин отмахнулся:

– Да что вы, ничего такого страшного. Виновник торжества вообще не пострадал, как и Наташа, сидевшая сзади. Меня чуть-чуть тряхнуло, только вот Витя сломал челюсть, а если бы не он, мы бы вообще в больницу не пошли.

– Но тогда в принципе еще проще, – внезапно осенило Ирину, – зачем напрягать больницу, когда гаишники прекрасно дадут адрес и телефон этого Вити.

– Не дадут, – буркнул Никитин, – потому что мы их не вызывали.

– Как это?

Степан Андреевич прищурился:

– А зачем? Я, грешным делом, сначала разозлился и хотел сделать все как положено, чтобы этот придурок почувствовал, как на встречку выезжать, но Наташа, слава богу, меня отговорила. Убедила, что дешевле выйдет по-тихому отремонтироваться, чем бегать по судам и доказывать, что я не верблюд. Если вдруг не влепят обоюдку, то все равно присудят на ремонт сущие копейки, которые я еще замучаюсь получать, а медицина у нас, слава богу, и так бесплатная. Все живы, машины на ходу, зачем усугублять? Мы с ней выпустили пар, наорали на того парнишку, да и разъехались каждый при своем. Надеюсь, это стало парню хорошим уроком, и он больше не лихачит.

«Поэтому никто в поселке ничего не знал о ваших похождениях, – хмыкнула про себя Ирина, – а вызвали бы ГАИ, так до сих пор ходила бы сплетня, как великому Никитину в аварии оторвало голову, а на качестве его текстов это никак не отразилось».

– В больнице, правда, выяснилось, что у меня сломано два ребра, – продолжал Степан Андреевич, – но это такая травма, что не считается.

В калитке показались Тимур с Егором, груженные ведрами с водой. Егор поздоровался с Никитиным, а Тимур прошел мимо крыльца, не глядя на незваного гостя, вылил воду в бак, развернулся и побежал к колонке, размахивая пустыми ведрами. Егор понесся за ним следом.

– А вы знаете, что вас вылечила жена Тимура? – спросила Ирина строго, потому что Володя никак не хотел отлипать от Никитина.

– Что сказать? Грешен…

Ирина поморщилась. В последнее время она стала замечать, как некоторые рьяные партийные деятели, особенно женского пола, бодро дрейфуют в сторону религии. То яйца к Пасхе покрасят, то заведут шарманку, что русскому народу без бога жить невозможно, вот хоть Достоевского спросите, то женщину украшает скромность и послушание, а вовсе не короткая юбка, как считают малолетние дьяволицы. Причем среди беспартийных товарищей Ирина такого явления не наблюдала. Люди как жили, так и живут, погрязшие в своих мелких мещанских заботах, и никого не трогают. Наверное, привыкшим к власти очень не хочется выпускать из рук идеологическую дубину, и главное, чтобы она была тяжелая и удобная, а из какого материала сделана, дело десятое.

– Грешен, грешен, – повторил Степан Андреевич, – но, простите, я его не заставлял отправлять за рубеж свои экзерсисы. Конечно, очень печальное совпадение, что меня спасла жена человека, которого я якобы, подчеркиваю, якобы, погубил, но жизнь по большей части из таких совпадений вся и состоит.

– Что правда, то правда, – подтвердила Гортензия Андреевна, – это наивная молодежь все еще верит в справедливость, но мы-то с вами знаем, что все зависит от случая.

– Ну не все, но многое, – Никитин вздохнул, – а жена у Тимура замечательная была девушка. В ней удивительным образом сочетались строгость и доброта, серьезность и азарт. Пожалуй, больше я таких людей за свою длинную жизнь и не встречал… Я сначала расстроился, когда увидел, что вместо хирурга какая-то девочка, собрался уже Витю в нашу ведомственную поликлинику везти, но она так ловко с нами распорядилась, что я остался и не пожалел. Хотя с Витей сложный случай оказался, какие-то у него нашлись зубные протезы уникальной конструкции, но ничего, зашинировала его как миленького.

– А какие это уникальные протезы? – спросила Гортензия Андреевна.

Никитин пожал плечами:

– Какие-то такие, что прямо новое слово в советской стоматологии. Докторша все спрашивала у Наташи, где ему делали, в какой больнице, хотела даже звонить туда, но Наташа не знала, а Витя после сотрясения вообще мало что помнил. Наташа обещала уточнить этот момент и рассказать, где людям такие зубы делают, но, увы, не успела.

– Ну что ж, – Гортензия Андреевна, кряхтя, поднялась с крыльца, – вот идет Тимур, поговорите с ним. Сами попросите его узнать координаты этого Вити. Я бы вам посоветовала попросить у него прощения, но это уже дело вкуса. Ирочка, если вы собираетесь на мостки, то поспешите, пока Женя не проснулся, а то за двумя бодрствующими маленькими бандитами я не услежу.

Удивительно, но Степан Андреевич понял этот тончайший намек и поднялся.

Быстро переодевшись в брюки и футболку, старые, но еще такие, в которых не стыдно выйти за ворота, Ирина взяла таз с отжатым бельем и побежала на мостки.

Степан Андреевич и Тимур стояли возле колонки и о чем-то разговаривали. Вода в ведрах плескалась и переливалась через край.

О чем говорили мужчины, Ирина не слышала, но, поворачивая на узкую тропинку, ведущую к мосткам, заметила, что, прощаясь, они пожали друг другу руки, и, наверное, это было правильно.

Она все-таки не успела, первые круги на воде от дождевых капель появились, когда она прополоскала только половину белья. Но Ирина не сдалась, доделала дело и домой бежала уже сквозь сплошную стену дождя, весело думая, что зачем ходить куда-то за водой, когда вот она, льется с небес. Она бежала, с радостью наступая в кипящие от дождя лужи, чувствуя, как от бега рассыпалась кичка и мокрые волосы прилипли к спине, как холодят тело отяжелевшие от воды брюки, и необычайно остро ощущала себя живой. Навстречу ей несся Тимур с зонтом, который только тормозил, но не уберегал от влаги. Тимур выхватил у нее таз с бельем, Ирина поднажала, и они ноздря в ноздрю пересекли финишную черту крыльца, где их уже поджидали Гортензия Андреевна и Егор с полотенцами.