Чтение онлайн

— Нету ничего! Нету у нас! Нету ничего!

Мужчина нерешительно помахал ножиком в воздухе.

— Нас приняли за разбойников, — сказал Хим, убирая кинжал. А мужчина бросил нож на стол и, достав из-за пазухи свитки, подошел к Химу, как к старшему.

— Мы все подати уплатили еще осенью, — сказал он. — Все как положено. Вот, проверьте.

Орингаст убрал меч и сказал Химу:

— Или за сборщиков податей. Славное сравнение. — Он повернулся к хозяевам: — Да успокойтесь вы. Ничего нам не нужно. Мы не сборщики налогов. Мы лекари.

Но его слова никого не успокоили, женщина еще больше заверещала, а мужчина побледнел:

— Да, вы прикидываетесь лекарями, нам так и сказали.

— Кто сказал? — Орингаст напрягся. Его всю дорогу не оставляло ощущение, что их сопровождают, и сейчас это подтверждалось. — Кто вам сказал это?

— Есть добрые люди, — сказал мужчина, продолжая тыкать бумаги Химу. — Днем еще проехал всадник, сказал, к вечеру будут два фургона, трое мужчин и две женщины, назовутся лекарями, а на самом деле это сборщики податей, которые все перепишут, даже кур и собак.

— И вы поверили? — укоризненно спросил Орингаст. — Мы устали, грязные. Нам только помыться и переночевать, рано утром уедем. — На всякий случай, если хозяева почитают Нэре, добавил: — Мы вам заплатим, назовите цену.

— А я им говорил! — скрипуче проговорил вдруг дед из-за стола. — Сборьщики податей так не ездют, где охрана? Где учетчик? Где сундук для недоимок? Два фургона?! Не смеши мои мозоли! Никакие они не сборщики… Верните мою Фимку! Кормить пора!

Его пронзительный голос оказал волшебное действие. Женщина замолчала, детишки укоризненно уставились на Хима и Орингаста, с выражением, будто это они украли дедову Фимку.

— А Будька сказал, что вы Фимку сожлете, — пролепетал самый младший, не отрывая глаз от меча Орингаста. — И мы ее сплятали.

Орингаст присел на корточки.

— А Будька — это кто?

Мальчик пальцем ткнул в одного из близнецов.

— Вот. Он мой блат.

— Мы даем вам слово — мы не сборщики податей. Едем в Ханут, лекари. Там беда. И мы очень спешим. Помогите нам.

— Пятерых нам не поселить, — сказал мужчина. — Двоих возьму, а троих — можно к сестре. Там дом больше и детей меньше.

Хим вышел на дорогу:

— Встаем на ночлег! Все нормально!

Варра облегченно вздохнула:

— Слава Литу. Нэйл! Распрягай!

Ночь застала Хлавина на полпути к лагерю лидийцев. Он пустил лошадь шагом, размышляя над событиями прошедших дней.

Малинга лежала рядом, умостив головку на плече наемника, а тот думал об одном — сейчас бы трубочку выкурить и махнуть стаканчик бражки. Левой рукой он обнимал чернокожую красавицу, все-таки добившуюся своего. Дети… Зачем ей дети? Почему она так запала именно на него? Что это — блажь?

Хлавин провел ладонью по спине девушки от ложбинки меж ягодиц до лопатки. Нежная кожа, пальцам не за что зацепиться. В окно засвечивала пальма, отчего по комнате бродил слабый бледно-желто-зеленоватый свет, повинуясь порывам ветра.

— Малинга?

Девушка чуть дернула головкой, давая понять, что не спит:

— Чито?

— Почему именно я?

— Так повелить Мугам, — сказала Малинга и блаженно улыбнулась, прижимаясь пухлыми губками к щеке Хлавина.

— Кто это — Мугам?

Малинга перевернулась на спину и ответила:

— Мугам се правити роди, важни. Он смотреть… многие дале…

— Глава рода? — догадался Хлавин. — Что он сказал?

— Мугам видитель, он види, мене говорить, буди чоливек бели ме имен спроси, то ён умирате — дети нет, проси чоливек, дети — буди.

Хлавин не сразу понял, что сказала Малинга, а когда понял, похолодел.

— Ты спроси ме имен, я скази, — продолжала девушка. — Мугам — Ба! Видитель, многи дале видеть. Я проси у тебе деть. Нузи идеть в харч, я плати.

— А что еще говорил Мугам? — Хлавин постарался не выдать страха, пробравшего до пяток. Малинга предлагала идти в харчевню, забрать деньги. — Кто умрет? Когда? Скажи дословно, точь-в-точь, как говорил Мугам!

Малинга села на кровати и принялась искать юбочку, сброшенную на пол.

— Мугам кази: у тебе дети чорни нет, болеть буди, здорови — бели чоливек. Ищи бели — деть здорови. У нас бели — ретька, — она развела ручками, — неть совси. Я спроси Мугам, когда мне встрети бели чоливек? Он скази, ночь и буди. Ждать. И скази еще: эть бели весь равен умирать, дети неть. Бери и делать.

— Где этот твой Мугам? Я хочу с ним поговорить! — Хлавин натянул шорты. — Что за ясновидящий? Отчего это мне умирать?

— Мугам спи. Все спи. Потом чито ночь темена. Идеть в харч, я плати. Мугам очень Ба, все види… его слушать Ханут.

— Отведи меня к Мугаму!

Малинга помахала руками. Она уже оделась и стояла у двери.

— Мугам — нети, ждать, проси… Мугам говорить. Ночь низи… Мугам серди.

— Проклятие… — Хлавин не сомневался в истинности ее слов. О ясновидящем ханутце слухов ходило много. Имени его наемник не знал, но, услыхав от Малинги весть о своей скорой смерти, нисколько не усомнился. Ему хотелось узнать подробности.

За окошком небо окрасилось в розовый цвет. Дирижабль придет из Нагонды через два часа. Хлавин схватил Малингу за руку:

— Уже утро, отведи меня к Мугаму!

Девушка побежала к выходу, но наемник ее догнал, заломил руку:

— Веди!

Малинга закричала, затараторила что-то по ханутски. На крик вылетел Мамбога:

— Вы что, с ума сошли? Отпусти ее!

— Мугам сказал, что я умру, я хочу узнать подробности.

Мамбога вырвал руку Малинги из лапищи Хлавина:

— Дурак. Это он ей сказал. Почему ты решил, что речь именно о тебе?

Он обратился к Малинге с длинной тирадой на ханутском. Та, всхлипывая, ответила.

— Да, речь шла о том, кто даст ей детей, стало быть, о тебе, — перевел Мамбога. — Вот болтушка! Ну что, мы все когда-нибудь умрем. Что нового ты узнал? Ты наемник, ты жизнью своей рискуешь за деньги. Ну и чего ты перетрухал?

— Знаешь, когда тебе скажут, что ты скоро умрешь, погляжу я на тебя.

— Ну и что ты хочешь? — Мамбога вывел Малингу на крыльцо: — Егде киш! Литенге мразь ля.

— Я хочу подробностей, — сказал Хлавин, глядя в спину убегавшей Малинге.