Дорога пыльной смерти
Шрифт:
Почти пятнадцать долгих секунд Даннет сидел не шевелясь, не глядя на Харлоу, потом вытащил из-под кровати пишущую машинку, перевернул ее вверх дном и снял нижнюю крышку. Открывшаяся полость была выложена войлоком и там лежали два автоматических пистолета, два глушителя и две запасные обоймы зафиксированные пружинными зажимами. Харлоу взял пистолет поменьше, глушитель и запасную обойму. Он проверил ту обойму, что была в пистолете, и вставил ее на место. Все это он спрятал во внутренний карман куртки и застегнул ее молнию. Не сказав больше ни слова, Харлоу вышел из комнаты Даннета и отправился к Мак-Элпайну.
Мак-Элпайн выглядел утомленным, посеревшим и безразличным, как обычно выглядит очень больной человек, которому поставили безнадежный диагноз.
— Едешь прямо сейчас? Но ты же свалишься с ног, — посочувствовал он Харлоу.
— Возможно, это и случится со мной, но только завтра утром, — ответил ему Джонни.
Мак-Элпайн глянул в окно на дождь. Затем повернулся к Харлоу:
— Да, погодка… не завидую тебе. Ехать в Марсель… Но к вечеру должно распогодится. Вот тогда и разгрузим трейлер. — Мак-Элпайн говорил все эти очевидные вещи и было ясно, что на языке у него вертится нечто совсем другое, поэтому Харлоу решил ему помочь:
— Сэр, что вы хотите мне сказать? Говорите прямо .
— Хорошо. До меня дошли слухи, что вы целовали мою дочь.
— Ложь. Бесстыдная ложь. Это она целовала меня. А вот ваш сынок заслуживает хорошей порки.
— Если честно, я тоже так думаю. — Устало проговорил Мак-Элпайн. — Послушай, Джонни, ты имеешь виды на мою дочь?
— Не решил окончательно. Но она, черт возьми, точно имеет на меня виды.
Харлоу вышел в коридор и сразу же натолкнулся на Рори. Они с минуту молча глядели друг на друга:
Харлоу — пытливо, Рори — тревожно.
— Ага! — сказал Харлоу. — Снова подслушиваешь. Должно быть, из тебя получится хороший шпион, не так ли, Рори?
— Что? Я подслушивал? Я никогда…
Харлоу дружелюбно приобнял его за плечи:
— Дружище, у меня есть новости. Твой отец не только разрешил, но и одобрил мое намерение поколотить тебя на днях. Когда мне будет удобно, конечно.
Харлоу дружески похлопал юношу по плечу — в этом демонстративном дружелюбии сквозила угроза. Улыбнувшись, он спустился в прихожую, где его ждала Мэри.
— Джонни, поговорим?
— Хорошо. Только на крыльце. А то вдруг у этого юного разбойника по всему дому натыканы микрофоны.
Они вышли на крыльцо и закрыли за собой дверь. Сквозь пелену дождя трек едва просматривался.
— Обними меня, Джонни, — попросила Мэри.
— Слушаюсь. Обнимаю. И даже не одной рукой, а сразу обеими.
— Пожалуйста, перестань так шутить, Джонни. Я боюсь. Я теперь все время боюсь за тебя. Что-то скверное происходит, не так ли?
— Что может происходить скверного?
— Ох, ты просто невыносим! — Она сменила тему. — Едешь в Марсель?
— Да.
— Возьми меня с собой.
— Нет.
— В тебе нет ни капли галантности.
— Что верно, то верно. Ни капли.
— Ну что ты за человек, Джонни? Что ты задумал?
Она крепко прижалась к нему и сейчас же отстранилась, медленно, с недоумением. Расстегнув молнию его кожаной куртки, она извлекла из внутреннего кармана отливающий синевой пистолет.
— Я не собираюсь делать ничего плохого, милая Мэри.
Она опять сунула руку к нему в карман и достала глушитель. В глазах у нее появились страх и тоска.
— Это глушитель, так? — прошептала она. — И ты можешь с его помощью без всякого шума убивать людей.
— Я же сказал, что не собираюсь делать ничего плохого, Мэри.
— Я верю тебе, ничего не объясняй. Но… я должна сказать отцу.
— Если ты хочешь погубить своего отца, то говори. — Прозвучало это грубо, Харлоу это чувствовал, но он не знал иного пути. — Иди. Рассказывай.
— Погубить… почему погубить?
— Мне необходимо кое-что предпринять. Если твой отец об этом узнает, то попытается мне помешать. Он сломлен. А я еще способен бороться, хотя все уверены, что я спился. Но если он мне помешает, то твоя мать может погибнуть, а это убьет и твоего отца.
— Моя мать…
— Твоя мама жива. Я знаю. И постараюсь узнать, где она находится. Если мне удастся, то я освобожу ее еще этой ночью.
— Ты в этом уверен? — Девушка неожиданно заплакала. — Ты уверен?
— Я уверен в этом, Мэри, милая. — Харлоу очень хотелось, чтобы у него действительно существовала эта уверенность.
— Но ведь существует полиция, Джонни.
— Полицию привлечь конечно можно, но они будут действовать в рамках закона, и это может помешать спасти твою мать.
Противоречивые чувства мучили ее. Она с ужасом глядела на пистолет с глушителем в своей руке. Потом подняла глаза на Харлоу. Он слегка кивнул, забрал у нее оружие и, положив в карман, снова задернул «молнию». Мэри, взяла Харлоу за руки и, глядя ему в глаза, тихо сказала:
— Возвращайся, Джонни.
— Конечно, я вернусь к тебе, Мэри.
Она попыталась улыбнуться. Но ей это не очень удалось.
Харлоу поднял воротник куртки, сбежал со ступенек и быстро скрылся в ночи, будто растворился в дожде. Он так и не оглянулся назад.
Час спустя Харлоу оказался в лаборатории Джианкарло, сидя в кресле, он перебирали толстую пачку блестящих фотографий.
— А я оказался хорошим фотографом, судя по результатам работы, — заметил Харлоу.
— Несомненно. — Джианкарло кивнул. — Чувствуется неподдельный интерес к людям. К сожалению, документы Траккьи и Нойбауэра еще не расшифрованы, однако тем больший интерес они представляют для нас, не правда ли? Это не означает, что документы Мак-Элпайна и Джекобсона не заслуживают никакого внимания. Ни в коем случае. Знаете ли вы, что за последние шесть месяцев Мак-Элпайн уже выплатил свыше ста сорока тысяч фунтов стерлингов?
— Я догадывался об этом… но столько! Даже для миллионера это, должно быть, весьма ощутимо. Каковы шансы выяснить, кто счастливый получатель этих денег?
— К сожалению, равны нулю. Это номер банковского счета в Цюрихе и швейцарский банк раскроет тайну вклада только если получит доказательства, что дело криминальное, связанное с убийством.
— Они получат такие доказательства, — пообещал Харлоу.
Джианкарло испытующе поглядел на него и кивнул:
— Я не удивлюсь. Что же до нашего приятеля Джекобсона, то он, оказывается, самый богатый механик в Европе. Адреса в его книжке — это все адреса ведущих букмекеров Европы.