Чтение онлайн

– Что тут будет, я не понимаю!

– 282 -

– Успокойся, мамочка. Скоро все узнаешь.

– А в самом деле, Герц?
– поинтересовался Льюис, - для кого это кресло во главе стола?

Герц только досадливо махнул рукой и отошел.

– Ты понимаешь, что происходит, Лью?
– с ужасом посмотрела она на племянника, - он

женится на Термире! Это для нее кресло, для кого же еще?! Господи, что я тут делаю!

– Тихо, тетя, тихо...
– Льюис обнял ее, - не может такого быть.

С минуту она прятала лицо в его синем в клеточку пиджаке. Льюис был очень добрый

и понятливый, ему хорошо было жаловаться на жизнь и просить его об услугах. С

сыновьями так не получалось. Оба были норовисты и обидчивы и всегда непредсказуемы.

С сыновьями она уставала. С мужем - и подавно. А с братом ссорилась чуть ли не каждый

день, как в детстве. И только с племянником чувствовала себя совершенно расслабленно.

– Ни на ком он не женится, кроме тебя. Никогда. Ты самая лучшая.

Врал, наверно, но было приятно.

***********************************************

Наконец появились Эдгар с Алестой. Они спустились по широкой белой лестнице, как

молодожены. Когда-то вот так же он спускался с Кантиной и ее детьми, а вся родня стояла

внизу в изумленном ожидании. Это было давно, десять лет назад. Дерзкая зеленая жрица

просто метеором ворвалась в их жизнь и так же быстро сгорела. Теперь девушка была

другая, беленькая, нежная, скромная, да и Эдгар сильно изменился.

Ингерда как никогда остро почувствовала, глядя на них, что всему на свете есть

замена. Нет вечной любви, нет единственной женщины, раны заживают, на пепелище

вырастает лес... За Эдгара она порадовалась, но за себя стало обидно. Она вообще

находилась сейчас в обидчивом, уязвимом состоянии, как раненый зверь. Ей было больно

буквально от всего.

Алесту даже обнимать было трудно: Эдгар ее не выпускал. Бедняжка так похудела, что

ввалились щеки. Судя по ее полным жалости глазам, она все уже знала.

– Можно я зайду к вам завтра?

– Конечно, можно, детка. Заходи, когда хочешь.

– Ты прекрасно выглядишь, мамочка, - шепнул ей Эдгар.

Тоже врал. Но тоже было приятно.

Потом наступил самый страшный момент. На той же лестнице показался Леций. Он

был весь в белом, как в самые торжественные дни. Оглядел всех свысока, ничего не сказал,

просто спустился вниз. Ингерда старалась не смотреть на него, но это было невозможно

Он подошел прямо к ней.

– Я рад, что ты пришла.

Негодяй! Подлый предатель! Чудовище с ангельским лицом! Жена беременная, у

внучки припадок, а у него, видите ли, новолуние! Он помчался к своей богине зачинать

божественного ребенка! И столько лет, столько лет совместной жизни - коту под хвост!

Оказывается, это ничего не значит, это как перышко сдуть с руки...

– А меня не волнует, рад ты или нет, - с презрением сказала она, - я пришла не к тебе.

Леций устало смотрел на нее.

– Все равно я рад. Как ты себя чувствуешь?

– Издеваешься? Я еще буду докладывать тебе, как я себя чувствую?

– Мне даже это не позволено?

– Интересуйся лучше своей Термирой!

– Иногда мне кажется, - вздохнул Леций, - что тебе тринадцать лет.

И отошел. Она приготовилась наговорить еще кучу дерзостей, но, оказалось, что

некому. Сердце споткнулось, щеки запылали. Она себя чувствовала плохо, очень плохо.

Хуже не бывает.

В туалете ее вырвало в очередной раз. Во рту было противно, пищевод горел, жить не

хотелось. Она выпила воды из-под крана и присела прямо на коврик отдышаться.

– Боже мой, - послышался прямо над ней голос Гевы, - зачем ты себя так мучаешь?

– 283 -

– Что?!
– с раздражением взглянула на нее Ингерда.

Сообщница Термиры смотрела на нее даже не с сочувствием, просто с непониманием,

с наивным непониманием женщины, которая была выше всех этих человеческих

страстей... или просто никогда не была беременна.

– Это называется токсикоз, - сказала Ингерда сухо.

– Это называется конфликт, - покачала головой жрица, - ты не принимаешь малыша, и

он защищается. Единственное средство от этого - любовь. Любовь к ребенку и любовь к

его отцу.

– Ты еще будешь меня учить?
– презрительно усмехнулась Ингерда, - вы сделали все,

чтобы перессорить нас всех: меня, этого несчастного ребенка и его отца. И вам это удалось.

Не воображай, что я буду с тобой советоваться, Гева.

– Мне нечего тебе посоветовать, - терпеливо сказала жрица, - я служу Термире и

выполняю божественную волю.

– Оно и видно! Твой муж при тебе. И плевали вы оба на эту божественную волю...

Это замечание надменной жрице не очень понравилось. Она нахмурилась.

– Ты хоть знаешь, что твой муж не прикасался к Термире?

– Что?!

– Это ты победила, Ингерда Оорл. Ты, твоя непомерная гордыня и твой женский

эгоизм. Ты добилась своего - не будет никакого нового бога. Не будет. И никто уже не

спасет ни васков, ни аппиров, ни эту несчастную планету. Мы упустили свой шанс.

Ингерда растерянно смотрела на строгую жрицу, ей вдруг показалось, что под ними

пропасть, огромная пропасть, в которую катится вся Пьелла.

– Как это, не будет? - проговорила она недоуменно, она думала, что это вопрос

незыблемо решенный, а оказалось, что все было так шатко и неопределенно!
– а как же?..

– А вот так, - холодно сказала Гева, - Алвзур Ор передумал рождаться в такой

обстановке.

– Передумал?!

Она вдруг представила, что могла бы класть детей в одну коляску, как близнецов, и