Чтение онлайн

– Танцуй, Маринка! Нашли мы эту Ульку Лужину. Кукла точно у нее, на подоконнике стоит, я сам видел, - сообщил довольный пацан, едва просочился в комнату к девушке.

– Ну слава богу! – Клюева едва не засмеялась. – А фингал-то ты где нашел? Уж никак она тебе его поставила?

– Не, - Ванька шмыгнул носом. – это Костик, зараза. Звягинцева твоего подлипала. Пристал, мол, что это вы тут делаете. Во двор к этой Ульке попер. А я как подумал, что напугаем девчонку, она куклу и спрячет. И вообще, чего он в наше расследование лезет?

– Погоди, - Марина нахмурилась. – Максимов сотоварищи для Андрея Ильича котят ищут. Там что, котята были?

– Мяукало что-то, - отмахнулся братец. – Там сарай к забору прямо пристроен, в нем пищало. И блеяло, и кудахтало еще, ага. Скотина у них там. Это ж окраина, почитай деревня. Ну я Костику и сказал, чтобы не пугал зверье, а то еще нестись-доиться перестанет, мол, тогда мои знакомцы с голоду помрут из-за его любопытства. А он как начал: не уйду, говорит, пока котят не увижу своими глазами. Я ему: крысоловка дворовая окотилась, Ведьмой кличут, все котята в нее – чернющие. А он все равно попер. Ну я ему и вмазал. А он мне. Тут Лаврик нас увидел – он на углу стоял, караулил, пока я во двор заглядывал – прибежал и тоже Костику навалял.

– Подожди, Вань, ты сам-то котят видел?

– Нет, конечно, что я, дурак во двор лезть и девчонку пугать?

– Но Костику сказал, что это точно не импер-куны, а черныши дворовые?

– И что? Пацаны эти всей ватагой по городу носятся, небось, везде уже носы совали. Нешто именно в этом дворе украденные котята найдутся? Ты бы эту нищету видела! Куда им импер-кунов у княжича воровать!

– Странно как-то, - задумчиво произнесла девушка. – невесть откуда у девчонки деньги на дорогую куклу взялись. И котята у нее там пищат…

– Ой, да ладно! – мальчишка явно не собирался создавать из своего вранья проблему. – Вот пойдешь туда завтра с кастанийцем своим, сами и спросите. Его котята, пусть почешется немного.

– И не кастаниец, и не мой, и котята не его, а его матери. Да еще и брат у меня врун и балбес, - проворчала Марина.

– И это вместо спасибо! – надулся Ванька.

– Нет, - улыбнулась Клюева и обняла мальчишку. – Ты у меня самый лучший! Завтра пирог испеку, угости друзей своих. Ты с чем хочешь?

– С малиной! – мечтательно произнес брат, и Марина засмеялась.

Утром Андрей позволил себе поспать подольше. Ему это было необходимо! Иначе совсем голова работать перестала бы. И так уже на Ланского срываться хотелось, а они, между прочим, одно дело делают. Так что нечего личное в работу тащить. «Да и какое у тебя личное, болван? – одернул он себя уже в полусне. – Выдумки это все, больное твое воображение».

А проснулся он все равно довольно рано, но хоть выспался. Не спеша умылся и побрился, с удовольствием выпил первую чашку кофе, позавтракал, налил себе еще благородного напитка. И сразу появилось ощущение, что жизнь налаживается.

К шинджурскому послу Звягинцев, конечно, не успевал, но вот в публичную библиотеку, чтобы ознакомился с модными журналами, которые выписывали туда со всех концов света, вполне. Нужно же было знать, чем таким распрекрасным Паулина Сливянская на Ухарском модном небосклоне выделиться сумела.

Увы, утреннее благолепие продлилось недолго. Еще и половины десятого не было, как все планы скомкали Котлубицкие, Аксинья Филипповна с младшенькой своей, Любавой, нанеся утренний визит.

Пришлось не делом заниматься, не модные журналы изучать, а приглашать гостий войти, ставить чай, подавать пироги и пряники, резать лимон иноземский, в общем, изобразить себя добрым хозяином и в грязь лицом не ударить. А судя по синякам под глазами, кои даже восемь часов сна победить не смогли, до этого было уже недалече. «Еще день-другой, и будешь ты, Андрюша, выглядеть записным бродягой», - думал он, доставая из горки любимый матушкин сервиз и наливая чай. И посетовал про себя, что к господину Ши не пошел. Глядишь, и разминулся бы с дамами.

А дамы его застарелой усталости не заприметили или вежливо очи отвели. Они восторгались Андреем и чирикали, чирикали и снова восторгались, мать подпихивала дочерь плечиком, чтобы не стеснялась и не краснела, явно ж имея в виду матримониальные планы. А Звягинцев только поглядывал на часы и зубами скрипел, отчетливо так скрипел, но, похоже, за чириканьем его не слышали. Или нарочно не понимали. Рявкнуть же напрямую, что он спешит и очень занят, не позволяло воспитание.

Спасло его чудо. Двери громко стукнули о косяк, и в дом ворвалась Альбина. Похоже, папа-адвокат за нее взялся всерьез, жиголо ей припомнил и все такое прочее, и урезал содержание.

Именно это следовало из невнятных, но визгливых и громких воплей бывшей супруги. Орала она знатно и в Андрея уже намеревалась ногтями вцепиться, но тут заметила внимающий дам. «О, какая выйдет сплетня!», - явственно читалось на смятом личике Аксиньи Филипповны. Но до нее Альбине дела не было. Бывшая разглядела своего врага, пышущую румянцем красавицу Любаву Котлубицкую. И с воплем: “Разлучница!” - кинулась вперед и вцепилась знойной провинциалке в волосы.

Вы когда-нибудь видели женскую драку? О, если вы не видели женскую драку, то вы вообще ничего не видели. Состязания борцов, когда они кидают противника через бедро, или лиловые от чужих ударов боксеры, или даже орущие коты, дерущиеся так, что шерсть летит во все стороны и местные жители пробуждаются среди ночи на версту в округе, поминая котов этих добрым тихим словом – все это ничто по сравнению с разъяренной женщиной, решившей силой отстоять то, что считает своим.

Альбина напала внезапно, и первый раунд остался за ней. Но в Любаве весу было вдвое больше, а это все равно что разъяренной мыши нападать на ленивую раскормленную кошку. Шерсть ей, конечно, потреплют, но вес все равно решает все. Альбина оказалась на ковре, а Любава, придя в себя, попросту плюхнулась сверху всей собой и самозабвенно мутузила соперницу. Вырваться у бывшей не получалось, а тут Котлубицкая еще и до шевелюры ее добралась. Вцепилась, наваливаясь. Андрей подумал, что эдак Любава и скальп с Альбины снять не постесняется.

Аксинья Филипповна же, верно, ни разу не бывала ни на боксе, ни на петушиных боях – сие невместно и некультурно для дамы, но азартно болела за дочь и все примеривалась стукнуть ее соперницу обшитым кожей носочком валенка.

– Дамы! Дамы! – увещевал Андрей, зная, как подобные драки разнимать, но не решаясь вмешаться – все же дамы деликатнее уличной шпаны или пьяных извозчиков, бьющих друг другу морды.

Что скрывать, посетила его малодушная мысль сбежать, как и планировал, в библиотеку, и пусть эти бесноватые сами между собой разбираются. Тут старшая Котлубицкая, пнув Альбину подмышку особенно сильно, вдруг почему-то вспомнила, что она дама, и решила упасть в обморок. Поудобнее устраиваясь на стуле и картинно откидываясь на спинку, она томно проквакала: