Чтение онлайн

– Димочка! – разнесся над двором рык госпожи Петрофф.
– Что вы там скачете вокруг Силина? Вы же не конь, да и на богатыря похожи не больше, чем скарабей на броненосца, - потом, видимо, разглядев состояние наездника, она пропела почти нежно:

– Петр, дорогой мой, вы, кажется, говорили, что избавились от своей гиппофобии? Тогда почему вы выглядите так, словно сидите не на коне, а на бешеном драконе? И приладьте уже, бога ради, меч за левым плечом. Вы же не левша!

Наконец, и оружие, и Дашенька были водружены на спину равнодушного Живки в заповеданном Забавой Генриховной порядке, и мужичок, отвязав скотинку, медленно повел ее по двору. Конь меланхолично переступал по снегу, и на морде его была написана мечта о сладкой морковке. Силин вцепился в Шевцову не как в возлюбленную супругу, а как в последнюю опору в жизни. А госпожа Птерофф, посчитав всю эту сомнительную конструкцию устойчивой, решила проверить, будет ли бедный Петр в состоянии произнести еще и свою часть текста.

– Ошмян, Крещенская, ваш выход, - потребовала она.

И тут Сусанна развернулась во всей красе. Лихо скинув подбитый мехом долгополый плащ, она осталась в необъятных аквамариновых шальварах плотного шелка и… корсете того же оттенка, без зазрения совести открывавшем ее пышные смуглые прелести. На морозе. Кто-то из парней-музыкантов присвистнул. Вот только Петр, слишком увлеченный единственной мыслью – удержаться на коне, никак на отреагировал, а ведь понятно было, ради кого девушка старается.

– О муж мой Сила, - начала Ошмян патетично, - почем-му ж-ж-ж-же… - здесь зубы красавицы перестали стыковаться друг с другом в нужном порядке, хотя она и старалась произнести еще хоть что-то вразумительное. Сначала губы, а затем и плечи ее начали сливаться цветом с одеждой.

– Сусанна! – тяжело вздохнула Забава Генриховна, подняла и накинула на плечи девушке ее плащ.
– Я ценю вашу восточную прелесть и вашу самоотверженность, но не до бесплатного стриптиза же! Поверьте, Шемаханская царица в Белозерье не в одних газовых шальварах приехала и по зиме шубами не брезговала. Идите в здание, выпейте горячего, согрейтесь. Позже продолжим.

Силин затравленно покачнулся и чуть не рухнул с коня вместе с Дашей.

– Марина, Леля, Димочка, поработаем пока с вами.

Марина заняла свое место чуть впереди всадника, шагнули к ней Карский и Степанеева. Последняя, не заметив наледи под снегом, поскользнулась, замахала руками. Клюева качнулась в ее сторону, но Карский успел раньше, поддержал. Степанеева зарделась, голову набок склонила, глазками стрельнула. Об этой нежной привязанности в юношеском отделении тоже все знали, поэтому взгляды отвести постарались. Да только госпоже Петрофф что за дело?

– Леля, девочка моя, я вам мужскую роль не навязывала, сами выбрали, так что ведите себя соответственно, - прозвучал ее спокойный, чуть насмешливый голос. – И перестаньте строить Димочке глазки, вы выглядите нелепо.

Степанеева вспыхнула, а Марина глаза опустила, сделала вид, что платье оправляет, прикусила щеку – и смешно вроде, и за Лелю обидно стало.

– Вы ошиблись, Забава Генриховна. Это не она, это я ей глазки строю, - вступился вдруг за подругу Димочка.

Клюева на него покосилась, незаметно из-за юбки большой палец показала. Карский в ответ подмигнул, и Марина еще ниже голову опустила, чтобы не засмеяться. А тут Забава Генриховна и до нее добралась.

– Марина, выпрямитесь! И хватит уже тряпки свои теребить. Вы можете хоть гробницу Светолики раскопать и самый достоверный из всех костюмов из нее вытащить, достоинства императрицы от этого в вас не прибавится. Вы бы хоть у княжича поучились, зря что ли повсюду с ним гуляете.

И так вдруг обидно стало юной сыщице – не за себя даже, за Мигелито. Получалось, будто она, Клюева, репьем к нему прицепилась, а тот и окорот наглой девице дать не может. Вскинула Марина голову, выпрямилась. Пусть не получится, как у княжича, а о достоинстве и уважении к себе ей и батюшка немало рассказывал. Не дворянка она, а только цену себе тоже знает. Отчего-то всплыла в памяти строчка: «Вы – белозерская снежинка», – и словно заставила застыть, заморозиться, отгородиться от всего.

Роль свою отыграла девушка с несвойственным ей равнодушием – слова от зубов отскакивали. Даже госпожа Петрофф ни к чему придраться не смогла. А когда вернулась Ошмян, и наставница велела им троим идти греться и ждать второго прогона, Марина разозлилась. Время уже к полудню подошло, вскоре она с Мигелито и братом встретиться должна была.

– Знаете, Забава Генриховна, я, пожалуй, пойду, если у вас ни к чему, кроме моего достоинства, претензий нет, - воинственно выступила она вперед. – У меня в час дня с княжичем встреча, как раз и поучусь у него.

Развернулась и ушла. И не увидела, с каким веселым изумлением ей вслед наставница посмотрела.

Шагала Марина по улицам к парку на Плещеевке решительно, хмурилась, горы готова была свернуть, чтобы доказать всем и каждому, а в первую очередь самой себе, что не в осанке и взглядах достоинство, а в том, как ты дело свое делаешь, как к людям относишься. А еще собиралась она прямо спросить у Мигелито, не навязывается ли ему, в радость ли княжичу целыми днями это глупое расследование вместе с ней вести. Чтобы впредь наветы вот такие подспудные от нее, как от стены, отскакивали – потому что ложные.

Но вот вышла она на центральную аллею парка и тут же получила снежком в грудь. Сильно! Чуть не упала. И от кого, главное! От собственного братца!

– Сюда, - закричал юный Володенский, высунувшись из-за дерева, замахал руками.

– Ах ты ж зараза мелкая! – взвыла Марина и, не послушавшись княжича, рванула к Ваньке, на ходу лепя снежок. – На, получи!

Уж что-что, а маневры мелкого в снежной войнушке она лучше всех знала – не промахнулась: сбила с брата шапку меховую, все лицо залепила белым крошевом. Повезло еще, что у приятелей его наглости не хватило старшую сестру дружка обстреливать. Добежав до Ваньки, схватила того за шиворот и еще и по снегу лицом повозила.

– У-у-у! – взвыл паразит, отплевываясь. – Так нечестно!

– А четверо на одного – честно?! – не осталась в долгу Клюева. – Такую помощь ты мне обещал?!

Ванька шмыгнул носом и потупился. Потом виновато глянул на сестру.

– А чего он…

– Чего?

– Пришел такой…

– Я так понимаю, молодому человеку не понравилось, что я к нему слишком вежливо обратился, - со смешком пояснил подошедший Мигелито. – Мы ведь не представлены. Просто имя твое услышал, понял, что парни эти тебя ждут, вот и подошел спросить.

– Знакомьтесь, - вздохнула Марина. – Это брат мой младший, Иван. А это – княжич Володенский Михаил Владимирович. Нам вместе одно дело делать, Вань, так что уймись. Или, если не нравится что, так я и не навязываюсь. Идите гуляйте себе, мы сами управимся.

– Да ладно, чего ты сразу, - надулся братец. – Подумаешь, снежками немного покидались!

– Ну вот и хватит на том.

– А! Так это, стало быть, помощники! – обрадовался Мигелито. – Это ты хорошо придумала. Вдвоем долго возились бы.