Чтение онлайн

— Только ему? — понимающе улыбнулась Кайя. Айлин состроила обиженную рожицу, а после вздохнула:

— И мне тоже, — призналась она и взмолилась: — Ты же не откажешь?

— Не откажу, — ответила Кайя. — Но дело это непростое, и сил потребуется много. На тренировки придется тратить каждую свободную минуту.

— Я готова! — кивнула Айлин, и Кайя взялась за дело.

Надо сказать, она оказалась отличным учителем: в меру требовательным, в меру жестким, умеющим донести свою мысль и, что самое главное, не вгоняющим Айлин в ступор, как мать.

— Давай поступим так, — предложила Кайя, — выучим основы и хорошенько их отработаем. На помосте одновременно будет несколько десятков танцовщиц, и вряд ли кто-то заметит, что ты повторяешь одно и то же. Главное — делать это уверенно и грациозно. И представлять, что ты одна во всем мире. Танцуй для себя, Айлин, и тогда у тебя все получится.

Эту фразу она всю неделю повторяла себе как заповедь, но прочувствовать ее было не в пример сложнее, чем выучить показанные Кайей движения. Айлин, как и обещала, все свое время отдавала тренировкам. Утром, пока одна выпечка подрумянивалась на огне, а другая ждала своей очереди. Днем, когда в пекарне не было покупателей. Вечером, поджидая Дарре возле госпиталя. Ночью, приходя домой со свидания и почти падая от усталости после длинного дня. Как ни странно, именно в такие моменты у Айлин получалось танцевать лучше всего, когда в голове не оставалось мыслей на проговаривание движений и позиций, потому что она была занята воспоминаниями и эмоциями, рожденными встречей с Дарре и его ласками. Если бы у Айлин были силы, она, наверное, танцевала бы всю ночь, вдохновленная этими самыми впечатлениями. А вместо этого умудрилась заснуть на одном из свиданий, согревшаяся в объятиях Дарре, убаюканная стрекотом кузнечиков на лугу, разомлевшая под нежными лучами вечернего солнца. Проснулась, когда на землю уже спустились сумерки, и тут же увидела заинтересованный взгляд Дарре.

— Сама расскажешь, что происходит, или опять тащить тебя к реке? — насмешливо спросил он и ласково убрал с ее лба разметавшиеся волосы. — Заодно и проснешься.

Пришлось рассказывать. Дарре выслушал, не перебивая, несмотря на то, что Айлин то и дело повторялась, а то и замолкала, не зная, как подобрать правильные слова. А потом вдруг очень серьезно спросил:

— Ты уверена, что хочешь это сделать? Потому что большей удачи, чем сейчас мне сопутствует, я даже представить себе не могу. И желать ее было бы высшей степенью неблагодарности к Создателям.

Айлин смущенно отвела глаза. Не могла же она сказать, что девушки для ритуального хоровода обычно выбирали тех, с кем желали провести всю жизнь. Если Дарре когда-нибудь захочет позвать Айлин замуж, пусть сделает это сам. Она ни за что не станет его торопить. Просто… для себя-то Айлин все уже решила…

— Хочу танцевать с тобой, — прошептала она, глядя все так же в сторону. — Если ты… не откажешь…

Дарре сжал зубы. Праздник проводился на том самом месте, где когда-то хозяин-укротитель являл Армелону бескрылого дракона, и Дарре, несмотря на столь счастливое разрешение тех событий, не горел ни малейшим желанием снова оказаться на помосте. И хоть большинство горожан делали вид, что не помнят прошлого Дарре, сам он слишком хорошо его помнил. И всякий раз, оказываясь на Главной площади, старался скрыться от людских глаз, потому что, казалось, видел в них клетку, изуродованного ящера, растоптанного мальчишку и то ли жалость, то ли брезгливость, от которых потом хотелось поскорее отмыться.

Да только, наверное, и это было трусостью: той самой, с которой Дарре решил бороться и которую даже пообещал Айлин победить. Так, может, пришло время переступить и этот рубеж? Если все получится, то и помост у него будет ассоциироваться вовсе не с личным позором, а с танцующей рыжей девчонкой. Танцующей для него…

— Ты же не думаешь, что я уступлю тебя какому-нибудь лоботрясу? — стараясь, чтобы Айлин не заметила его колебаний, отозвался Дарре. Она тут же заулыбалась, потянулась за поцелуями, и он с удовольствием ответил, нежно касаясь желанных губ и погружаясь в невесомое, но почти осязаемое ощущение счастья. Оно нарастало с каждым новым вздохом Айлин: у его губ, у его сердца; а когда она начала смелеть…

Дарре перестал соображать. Как когда-то, при первом взгляде на рыжую девчонку, остались только инстинкты, и они вынуждали руки крепко сжимать тонкий девичий стан, судорожно скользить по нему, заминать рубашку в безумном желании то ли слиться воедино, то ли стянуть грубую ткань с плеч, добраться до горящей огнем кожи, узнать, почувствовать…

— Дарре… — Айлин не отталкивала, только целовала все лихорадочнее, словно так же, как и он, не могла остановиться, словно хотела большего, словно готова была решиться…

— Айлин… — в горле пересохло, а губы сами забрались за ухо, под волосы, к шее: она с ума сошла, что все это ему позволяет. Но Дарре не откажется. Нет, черту не переступит, но и Айлин не оттолкнет: если ей нравится, если ей хорошо с ним… — Только не бойся, пожалуйста… Я не обижу…

— Я знаю… — сладко прошептала она, откидывая назад голову, открывая ложбинку между ключицами и выдыхая от его ласк все отчаяннее. — Ты всегда остановишься… Ты не станешь… Но только не сейчас, Дарре…

Ох, как тело безумствовало от ее близости, от дурманящего аромата ее волос, от пряного вкуса ее кожи под губами… Сколько лет Дарре считал это одержимостью и так сильно ошибался. Какая же одержимость, если Айлин чувствует то же самое? И хочет того же самого? И доверяет, несмотря на то, что вокруг на несколько миль ни одной живой души, что солнце окончательно скрылось за горизонтом, пустив на небо звезды, и что у обнимающего ее парня от дыхания остались одни клочки, а от благоразумия…

Дарре втянул носом воздух, задержал его в груди, прижимая Айлин к себе и стараясь одуматься. Хватит, пора взять себя в руки! Даже если Айлин не станет его останавливать, Дарре никогда не позволит себе ее опорочить. Что бы они ни напридумывали, а у Айлин есть родители, которые и будут распоряжаться ее будущим. И как они отреагируют на такого претендента в зятья, как Дарре, можно было только гадать. Он уже две недели не мог Эйнарду в глаза смотреть, боясь увидеть там осуждение, а то и разочарование. Вряд ли по тем взглядам, что бросал тайком Дарре на его дочь, Эйнард мог не догадаться, что между ними происходит. Молчал пока, очевидно, давая незадачливой парочке возможность самой повиниться в проступке. Но и его терпение не безгранично. И что услышит Дарре на свой счет, когда правда откроется? Эйнард, конечно, был человеком достаточно широких взглядов, но касалось ли это его любимой дочери?

— Бесстрашная рыжая девчонка, — пробормотал Дарре ей в макушку, и Айлин, с трудом усмирив властвующую над телом горячечную дрожь, улыбнулась. Нет, она никогда его не отпустит и никому не отдаст. Если понадобится, пойдет против родителей, против Армелона и всего белого света. Это ее мужчина — иначе разве отзывались бы так и душа, и тело разом? Айлин и знать не знала, какое удовольствие могут приносить ласки любимого. Когда весь мир не имеет значения и важно только — чтобы он не останавливался, не пытал незавершенностью, не искал несуществующих препятствий…

— Ты зажег во мне огонь, Ночной всполох, — неожиданно сказала она, и тут же прыснула над высокопарностью своей фразы, и зарделась, смущенная ее двусмысленностью. А Дарре смотрел на нее во все глаза, точно так же покрываясь краской, которую не могла скрыть даже опустившаяся тьма.

— Глубоко? — спросил он неожиданно охрипшим голосом, и Айлин не постеснялась прижать его ладонь к своему сердцу.

— Здесь!..

Дарре стиснул объятия.

— Ты у меня там давно, — ей в висок пробормотал он. — Почти шесть лет…

Айлин охнула, ошеломленная его признанием, и тут же почувствовала, как дрогнули обнимавшие ее руки. Ах нет, нет, она вовсе не это имела в виду, когда чувства свои не смогла сдержать. Она…

Айлин сунула нос ему в воротник и на мгновение прижалась губами к бьющейся там в исступлении жилке. И прошептала счастливо:

— Ты тоже…

* * *

Кайя танцевала только потому, что Беата попросила составить ей компанию на отроческом этапе девичьих плясок. Она вовсе не собиралась в них участвовать, придя на площадь лишь для того, чтобы поддержать сестер и проконтролировать Дарре, если тому вдруг взбредет в голову отказать Айлин после ее приглашения. Кайя не сомневалась, что он не способен на подлость, но не была уверена в его решительности: все-таки никогда еще дракон не стоял на помосте в качестве избранного в ритуальный хоровод, и никто не знал, как армелонцы могли отреагировать на такое новшество.