Чтение онлайн

Берега меж тем стали совсем пологими, и, найдя подходящее место, Дарре вытащил лодку на песок. Подал Айлин руку, помогая спуститься. Она улыбнулась, принимая его заботу, но разжать пальцы, ступив на твердую землю, и не подумала. Только так хитро посмотрела, что Дарре в ответ подхватил ее на руки и, шалея от собственной наглости, попросил закрыть глаза. Айлин рассмеялась с легким вызовом, но все же подчинилась. Доверчиво прижалась к его груди, вынудив Дарре мысленно помянуть и Энду, и Ойру разом. Руки-то потом хватит сил разомкнуть? Выпустить рыжую девчонку из объятий, отказаться от ее близости, так и не поняв ничего? То ли играет, то ли на самом деле что-то испытывает к нему. Уж ее вчерашние слезы Дарре точно не показались. Да только это делало взлелеянный годами запрет совсем невыносимым. И нужен ли он был? Если Айлин все забыла и не брезгует, он-то зачем себя изводит?

Дарре обогнул заросли прибрежных кустов, почти не ощущая веса Айлин, зато отлично слыша, как неровно бьется ее сердце, и чувствуя, как напряжены руки, обхватывающие его шею. Что это: смущение или неприятие? Могла ведь и поторопиться, решив, что все простила, а на деле…

Айлин чуть вздохнула и, не открывая глаз, осторожно коснулась пальчиками его щеки. Дарре остановился как вкопанный. Нет, хватит! Он так скоро совсем контроль над собой потеряет. Дыхание и так — будто марафон пробежал, и мысли держат в реальности из последних сил. А когда нежная ладошка скользнула ему под волосы…

Дарре прижался губами к виску Айлин, пытаясь хоть как-то совладать с собой. Раньше взгляда боялся, а теперь оказалось, что есть и более серьезные испытания. Этот аромат, это тепло, эти ласковые, сводящие с ума прикосновения… Дразнит? Или проверяет? Или вообще?..

Айлин судорожно вдохнула и чуть развернула голову, словно давая позволение и окончательно лишая разума. И Дарре поддался. Бухнулся на колени, запустил руку в золотой каскад и принялся целовать: глаза, щеки, губы, — забывая себя и выпуская на волю потаенное. Никогда не отпускать! Не позволять опомниться. Не слушать слов…

Убивших все в прошлый раз…

— Урод? Дикарь? — вырвалось прежде, чем он успел остановить себя. Нет, не ушло, не забылось. И не оставит, пока не выяснишь до конца. — Если снова ненавидишь, лучше сразу скажи. Я пальцем тебя не трону.

Но Айлин, на пару секунд открыв ничего не понимающие глаза, только потянула к себе.

— Дарре…

И снова почувствовала его губы на своих губах. Сначала осторожные, будто спрашивающие разрешения, поцелуи, а потом жаркие, жадные, словно Дарре на всю жизнь вперед пытался напитаться, словно не надеялся, что это не в последний раз. А Айлин могла только стискивать крепче руки, задыхаясь, растворяясь в этой страсти, едва не всхлипывая от вернувшихся ощущений. Значит, и тогда все было правдой. И не исчезло никуда, только возросло в сто крат, потому что растаяли и обиды, и неприязнь, и страх, а осталась только переполнявшая все существо радость и острое желание никогда не разлучаться с Дарре…

…Он смотрел на нее сверху вниз, с трудом справляясь с собственным дыханием и словно пытаясь заглянуть в самую душу.

— Напугал тебя? — что-то невообразимое спросил он, и от нежности, прозвучавшей в его голосе, у Айлин защемило сердце. Она замотала головой, касаясь пальцами его лица, будто пытаясь убедиться, что все происходящее не сон.

— Я так боялась, что ты больше никогда… — прошептала она, не в силах скрывать правду. — Что не захочешь… Что я все тогда испортила…

Он, казалось, почувствовал ее боль. Ласково стер слезинки, потом на секунду замешкался и почти невесомо коснулся губами ее лба.

— Ты девчонкой совсем была, — напомнил он. — А я так… — он закусил губу, не желая открывать свои слабости, но иначе невозможно было объяснить. Раз уж Айлин начала, пусть знает сейчас. Пока еще не зашла слишком далеко. — Как не умел держать себя в руках, так и не умею. Прости.

Айлин удивленно хлопнула глазами. Потом обхватила его голову и заставила посмотреть на себя, пытаясь понять, в чем он видит свою вину. Уж ей-то точно не на что жаловаться. Неужели он корил себя все эти годы за тот поцелуй? Да еще и думал, что Айлин его ненавидит?

— Как хорошо… — только и выговорила она и нежно улыбнулась. — Разве иначе… Разве что-то получилось бы?..

Дарре вдохнул полной грудью, чувствуя, как заполняется она совершенно детским наивным восторгом. И в то же время тело откликалось совсем иначе. Требовало продолжения, снова желая сладких губ Айлин, запаха ее кожи, пробирающего до самого копчика, ощущения ее — живой, настоящей, до одурения близкой. И если то, что он только что услышал, было не приглашением…

Дарре накрыл ее губы своими — теперь без единой капли страха, освободившись от мучившей одержимости и только разгораясь от ответных поцелуев. А Айлин, казалось, забыла обо всем на свете, и только руки, вцепившиеся ему в ворот, подрагивали все чаще, а сама она прижималась все сильнее, не давая передохнуть ни секунды, пока голова не закружилась и ноги не начали подводить.

Дарре перекатился спиной на траву, увлекая за собой и Айлин. Если бы в мозгу оставалась хоть одна связная мысль, он, наверное, осознал бы, сколь непозволительно себя вел и как должна была бы Айлин отреагировать на подобные вольности. Но она только рассмеялась заливисто, подняла голову… и вздрогнула, лишь сейчас заметив ошеломительную красоту вокруг.

Дарре привел ее на бескрайний луг, усыпанный трехцветными виолками. Красные, лиловые, огненно-оранжевые — они густым ковром покрывали землю, создавая невероятный колдовской узор.

— Дарре… — только и смогла вымолвить Айлин, вставая на колени и прижимая руки к груди. Он тоже приподнялся на локтях.

— Ана посоветовала подарить тебе цветы, — улыбнулся он искренней радости на ее лице. — Но не сказала сколько. Я подумал, что тут уж точно с количеством не ошибусь.

— Ты… — Айлин не находила слов от восхищения, только осторожно гладила ладошкой разноцветные головки, а Дарре всякий раз казалось, что она прикасается к нему. — Ты просто невероятный, Дарре! Только тебе могло прийти в голову… Для меня… Спасибо!..

Он повел плечом, немного растерявшись от полученной похвалы. Когда придумал сегодня, куда пригласить Айлин, надеялся, конечно, что удастся ей угодить. Но ее реакция превзошла самые смелые ожидания, доставляя Дарре какое-то собственническое удовольствие.

— Все, наверное, в лодку не поместятся, — шутливо заметил он, но Айлин замотала головой.

— Как хорошо, что не сорвал, — очень серьезно проговорила она, присаживаясь на траву рядом с Дарре и переплетая свои пальцы с его. — Не люблю губить цветы. Пусть живут. Пусть радуются. У них и так лишь одно лето.

Дарре подвинулся ближе и ласково пригладил взъерошенные им же волосы Айлин. А она, немедленно забыв о грустных мыслях, приникла к нему, пристраиваясь в крепкие объятия, ощущая гладкую кожу на щеке своей щекой, вдыхая тот самый едва уловимый, но совершенно упоительный запах, что почувствовала при их первом поцелуе. Как давно это было — словно сотню лет назад. Целые жизни прошли, изменив их с Дарре обоих. Айлин вдали от дома вновь обрела себя, и Дарре тоже нашел цель и, стараясь ее достичь, смог перебороть собственную замкнутость и недоверчивость. И принять Айлин. И обнимать ее теперь так нежно и уверенно, что Айлин только и вздыхала тихонечко от удовольствия и улыбалась счастливой улыбкой, то осторожно касаясь пальцев Дарре, то скользя по запястьям. А потом в инстинктивном порыве обхватила его руки, откинулась назад, сомкнула веки, соскучившись по поцелуям. И Дарре не разочаровал, приникнув к ее губам и даря новые восхитительные ощущения, которые еще недавно пугали, а теперь завораживали, покалывая в кончиках пальцев, волнуя грудь, делая кожу невероятно чувствительной, а желания совсем уж непристойными. Ну и пусть! Айлин скоро восемнадцать, а значит, и нечего тут стыдиться. Лишь бы Дарре не оттолкнуть, показавшись испорченной. Кто знает, какой в его представлении должна быть девушка. Может, не только целомудрие обязана до свадьбы хранить, но и вкус мужских губ лишь после брачной церемонии познать. А Айлин…