Чтение онлайн

В молчании они сдали меня тюремной страже и удалились. Положение из паршивого превратилось в «хуже некуда». Если на улице у меня еще была какая-то надежда на спасение, то за высокими стенами тюрьмы все иллюзии испарились.

Здание городской тюрьмы было круглым, с узкими окошками, утыканными стальными штырями. Пустой двор по периметру отлично просматривался и не давал и намека на укрытие. Забор в два человеческих роста по кромке тоже «украшали» разнокалиберные корявые и зазубренные штыри, от одного вида которых бросало в дрожь.

Нижние этажи тюремной башни отводились преступникам средней руки — ворам и убийцам. Нас, бунтовщиков, держали в пентхаусе. По винтовой лестнице меня привели в круглое помещение со столом, парой стульев и мрачными в бурых потеках шкафами. Создавалось впечатление, что их регулярно роняли на постояльцев этого заведения, причем по нескольку раз на каждого.

Комнату освещала единственная тусклая лампа, нагнетая и без того мрачную атмосферу. Тут меня бесцеремонно обыскали, отобрали все вещи. Коробка с пауком, кольцо и злополучный медальон вызвали живейший интерес у скучающих без дела надзирателей. Один из них попытался со мной «заигрывать», но второй быстро его осадил. Мы, политические преступники — считай, элита. Никогда не знаешь, как там все обернется и не придется ли в другой день этой пигалице в ноги кланяться.

Из одежды оставили только штаны и безрукавку. И на том спасибо, радушные хозяева! В другой день я непременно устроила бы им веселую жизнь, но сейчас мне хотелось свернуться клубочком в углу и дождаться, когда горящая боль отступит.

***

От круглого предбанника-допросной лучами отходили коридоры. Камеры располагались только по одной стороне и так далеко от стены, чтобы даже самый длиннорукий и длинноногий преступник не добрался до надзирателя или посетителя. Между камерами стены тоже были глухими, чтобы соседи друг с другом не шептались о своих политических замыслах, а говорили во всеуслышание.

Меня намеревались поместить в самые дальние апартаменты, и в этом коридоре меня ждал сюрприз: старые знакомые, собственными персонами — хмурый Вилли и избитый до неприличия лесовик.

— Привет, Вилли, — я вяло махнула рукой.

— Молчать, — лениво протянул надзиратель.

— Это они с тобой сделали? — Вилли заметил мою вялую, вихляющую походку и общий нездоровый вид. Мага тоже оставили босым в штанах и рубашке.

— Нет. Долгая история. Но я почти в порядке.

— Молчать, я сказал!

— Ой, отстань, — отмахнулась я, — иди, работай.

Надзиратель легонько ткнул меня в спину, отчего я кубарем улетела на пол. Вилли подался вперед. Лесовик повис на решетке, хрипло пролепетал:

— Госпожа…

Надсмотрщик и сам испугался такого эффекта, кинулся меня поднимать.

— И тебе привет, зеленый, — махнула я лесовику, снова приняв вертикальное положение. Этого беднягу вообще оставили в одной набедренной повязке. На покрытое синяками и кровоподтеками тело больно было смотреть. Но он не унывал, только обеспокоенно следил за моим продвижением, едва не просунувшись сквозь прутья решетки.

Наконец-то. Вот и мой номер люкс. Тут даже имелись нары с относительно чистым соломенным матрасом и пустое ведро под ними. Шикарно! Я рухнула на свою новую постель и мгновенно отключилась.

***

Не знаю, сколько прошло времени, но когда я открыла глаза, за единственным на весь коридор узким горизонтальным окошком было темно. Из щелей в потолке сочился тусклый серый свет. Вероятно, там расплодилась плесень. В тюрьме было тихо и… нет, не жутко, просто тоскливо.

Я отлежала себе руку и, кажется, вывихнула шею, по крайней мере, голова поворачивалась только в одну сторону. Стоило подняться, в боку стрельнуло, и горячая боль принялась медленно разрастаться. Ох, а я-то надеялась, что все пройдет как-нибудь само собой… Ну, а вдруг?

В соседних камерах зашуршало.

— Госпожа! Госпожа, вы в порядке?

Я поморщилась. Не от боли, а от излишне почтительного обращения. Тоже мне, нашел госпожу… Но, кто их, лесовиков, знает? Может быть, у них так ко всем незнакомым женщинам обращаются?

— Госпожа, по крайней мере, жива, — прохрипела я и закашлялась. Вода постояльцам этого заведения не полагалась. Какая жалость.

— Что случилось? — подал голос Вилли. — Видела ребят?

Я коротко рассказала о событиях прошлой ночи. На пространный рассказ не было сил. Мысли снова начинали путаться.

— Зря они домой вернулись. Думаю, скоро мы с ними увидимся. Страже не нужно много времени, чтобы найти всех, кто был в Единорожке.

— Будем надеяться, что Кот удачливее нас с тобой.

— Он такой, — согласился Вилли.

— Вас тоже обвинили в организации бунта?

Вилли некоторое время молчал.

— С нами не говорили. Бросили сюда и ушли. Парня еще поколотили.

— Ничего страшного, госпожа! — отозвался лесовик. — Я готов ради вас вытерпеть любую боль.

Я уткнулась лицом в ладонь. Ну, что тут скажешь?..

— Зеленый, ты зачем вообще полез в драку? Вы же теперь мирный народ.

— Госпожа вольна звать меня, как ей угодно, — растерянно пробормотал лесовик и продолжил: — меня поразила ваша бесконечная доброта. Никто и никогда не стал бы защищать такого, как я, но вы вступились за меня. Простите мою дерзость, но такая хрупкая девушка не побоялась выступить против троих мужчин. А ведь они были опасны… Тогда я задумался, что не следовало мне сидеть и покорно ждать смерти. Это я должен был вас защищать. Не мириться с судьбой, не убегать… Вы открыли мне глаза. Я много думал, а правильно ли поступаю? Правильно ли мы все поступаем? И вот теперь, когда я снова вас встретил, я понял, что мне еще рано уходить на покой. Мой долг служить вам. Госпожа, примите мою клятву…

Я не знала, плакать или смеяться от такого признания. Голос лесовика сначала звучал хрипло (соблюдение многолетнего обета молчания — это вам не шутки!), но потом зазвенел, наполненный решимостью. О каком, интересно знать, покое он говорил, когда выглядел не намного старше меня? Тоже мне, нашелся старый солдат, не знающий слов любви…

Вилли молчал, но я представляла, с каким выражением лица он слушал эту вдохновенную речь.

— Спасибо, мне очень… э… приятно слышать, что я тебя вдохновила. Но, пойми меня правильно, мне слуга не нужен. У меня и так проблем — выше крыши.

— Я готов следовать за вами незримой тенью. Я не причиню вам беспокойства и помогу решить все ваши проблемы, госпожа!

— Ты ведь даже не знаешь, о чем говоришь. А что если я вовсе не добрая? Может быть, я злодейка? Темная ведьма? Что, если я хочу уничтожить мир?

— Это ведь неправда! — протянул он. — Зачем вы такое говорите? Но даже если так. Я готов за вас умереть!

Вот только этого мне не хватало.

— Послушай… Кстати, как твое имя?

— Илам, госпожа. Но вы можете звать меня, как вам угодно.