Чтение онлайн

— Слышал, в Наронеторе сохранилась большая библиотека. Но пока туда не добрались, — закончил он свой рассказ.

Ох, Вилли, Вилли… Знал бы ты, что кое-кто давно профукал твою последнюю надежду.

— Выберемся отсюда, постараюсь тебе помочь.

Тут нашу беседу нагло прервали. Наступил полдень, а значит — долгожданный обед.

Мда… От такого зрелища дракону сделалось бы дурно: в мутном бульоне плавало три неопределенного вида веточки, на этом суп заканчивался. К нему прилагался кусок камнеподобного хлеба. Ну, хотя бы не гнилого…

— А ужин будет?

Надзиратель хмыкнул в ответ и удалился.

Я долго не решалась попробовать щедрое угощение. В обычном состоянии, я бы к тюремной похлебке не прикоснулась, но рана тянула из меня слишком много сил, чтобы пренебрегать и этой скудной пищей.

Сухарь бесследно растворился в бульоне, не придав густоты. Быстро, чтобы не успеть почувствовать вкус, я выпила содержимое миски и вышвырнула ее за решетку.

М-м-м… Не так и ужасно. Холодный, правда, и не соленый… На таком питании долго не протянешь. Да тут никто надолго и не задерживался.

Коридорная дверь снова скрипнула, но уже привычные ленивые шаги за скрипом так и не последовали. Вилли удивленно вздохнул.

— Госпожа, глядите! — ахнул Илам.

Я приникла к решетке.

По коридору бесшумно шел здоровенный черный кот. Остановился напротив моей камеры, понюхал перевернутую миску, скривился. А чего ты ожидал от тюремной баланды?

Зверь уселся посреди коридора, обернул поленообразным хвостом лапы и уставился на меня горящими голубыми глазами.

— Да ладно!

Сердце едва не выпрыгнуло из макушки. Неужели получилось?!

— Ты пришел!

Кот недовольно сморщился, махнул лапой, отгоняя от решетки, а затем плюнул на замок. Огонек получился не чета драконьему, но металл послушно оплавился.

Дверь, пощелкивая петлями, отворилась, а кот, задрав хвост, поспешил к выходу.

— Постой! — Я бросилась за ним. — Ребят тоже надо выпустить.

Илам и Вилли смотрели на нас во все глаза.

— Госпожа… — только и пробормотал лесовик.

Недовольный кот вернулся, оглядел решетки камер моих соседей. Тут вредное создание решило соригинальничать: в Иламовой решетке он плюнул всего на один прут, но в двух местах — снизу и сверху. Лесовик не сплоховал, пока расплавленный металл не застыл, выломал прут.

Годы странствий и аскетической жизни привели тело лесовика если не в тощее, то в такое поджарое состояние, что он с легкостью пролез сквозь неширокий лаз и выбрался в коридор. Оценивающе оглядел прут, подбросил на руке, сверкнул зеленым глазом — второй закрывал веселый фиолетовый синяк.

— Благодарю, госпожа! — Он поклонился. — Вы второй раз спасаете своего недостойного слугу. Но поверьте, я непременно отплачу за вашу доброту. — И ринулся из коридора с таким воинственным видом, что я схватилась за голову.

— Только не убивай никого!

Вот же послали боги помощника!

Кот фыркнул, закатил глаза и двинулся дальше.

В решетке овиллионовой камеры он подплавил сразу пять прутьев, но только снизу. Вилли по этому поводу сильно не переживал, поднатужился и загнул прутья, будто резиновые. Да, теперь они не были замкнуты.

Кот довольно ухмыльнулся, а Вилли уже стоял рядом со мной.

— Твой зверь?

— Да, вроде того…

— Спасибо, — Вилли серьезно поблагодарил кота. Тот, подумав секунду, кивнул в ответ, потрусил к двери и остановился, дожидаясь пока я распахну ее перед наглой кошачьей… нет, драконьей мордой.

***

Допросная комната пустовала. Дракон в кошачьем обличии недовольно двигал усами, но помалкивал. Мы быстро обшарили страшные шкафы. Все мои вещи нашлись, кроме паучьей коробочки, медальона и кольца. Но дознаватель кольца не брал. Куда же оно пропало? И паука жалко. Как теперь перед Ароном оправдываться?.. Но, об этом можно подумать после. А пока мы впопыхах оделись и выскочили за дверь.

На лестнице нам стали попадаться распластанные в живописных позах тюремщики. Все они были живы, но виртуозно вырублены. На нижнем этаже разразилось настоящее побоище, но мы успели к его завершению. Илам как раз аккуратно укладывал последнего охранника на пол.

— Все живы, — отчитался он, вытирая новообретенный боевой посох о форменную куртку нашего надзирателя. Без кровопролития обойтись не удалось, но раны не выглядели смертельными.

Быстро же он управился! Лесовик дышал тяжело, украдкой потирал опухшее плечо. Его выдержке и силе воле можно было позавидовать. Другой на его месте не стал бы сдерживаться и с лихвой отплатил за «гостеприимство» или незаметно улизнул, чтобы в укромном уголке зализать раны, а этот просто «выключил» весь тюремный персонал, справедливости ради, не такой многочисленный, как мы ожидали, но все же! При том, что сам он был далеко не в лучшей форме. На что же тогда способен здоровый бинти?! Не удивительно, что в «зверинце» их так ценили.

— Ребята, помогите мне. Нельзя их так просто оставлять. — Я ухватила ближайшего тюремщика за ногу, но даже не смогла сдвинуть с места. Да, я, определенно, не бинти…

Парни с поставленной задачей справились быстро, отволокли бесчувственных тюремщиков в свободную камеру и уложили аккуратными рядами. На первом этаже постояльцев скопилось больше, чем на верхних. Явление каждого тела они приветствовали овациями и просили закинуть парочку к ним в камеры, но мы же не изверги!

— Погоди, — я остановила Вилли, прежде чем он запер решетку. На мизинце у одного из тюремщиков блеснуло кольцо с черным камнем. Нет, ну вы подумайте, какая наглость! Мне еще даже приговор не вынесли, а они уже растаскивают ценности!

Узники принялись горланить, чтобы мы их освободили, но Вилли просто бросил связку ключей посреди коридора, пусть и заключенные и стражники поломают голову, как до них добраться. И мы покинули этот гостеприимный приют. Какое счастье, что в этом мире не придумали сигнализацию и видеокамеры!

В толстенной калитке, как и во всех дверях, попавшихся на нашем пути, зияла проплавленная дыра. Понятно, почему в городе так много антидраконьих глушилок: пробраться даже в надежно запертое помещение им, буквально — раз плюнуть. И какое счастье, что на кота они не действуют.

Из городской тюрьмы уже много лет никому не удавалось сбежать, надзиратели расслабились, за что и поплатились. Представляю, какого нагоняя они получат, когда обнаружится пропажа политических заключенных!

Мы благополучно миновали унылый пустырь, окружающий тюрьму и нырнули в путаницу узких улочек старинного квартала. Если кто-то и видел, как мы выходили из тюремных ворот, то преследовать нас с криками или звать стражу не спешил.

Кривые переулки, вымощенные разномастным камнем, петляли и пересекались под всевозможными углами, дворы громоздких уродливых домов соединялись низкими арками подворотен. Редкие прохожие смотрели на нас равнодушно, но наверняка запомнили колоритную компанию.