Чтение онлайн

– Хе-хе, Дормидоша абсолютно прав!
– воскликнул Мстислав сын Лыкович.
– Мазерфакера не проймешь вашими хиленькими катапульточками. Господам офицерам попросту не удастся подогнать свою рахитичную артиллерию на расстояние выстрела - Чурилку повсюду окружают разведчики и телохранители: они оцепляют лес вокруг него на добрых три километра.

– Если верить былине, Чурилу удалось победить только в честном поединке, один на один...
– негромко сказал Алексиос Вышградский, словно к самому себе обращаясь.
– Я плохо помню текст этой баллады: сначала Пленковича пытались остановить киевские дружинники - и все полегли от ударов таинственной "плеточки-змиевочки". Чурила беспрепятственно вошел в Киев и начал творить там свои безобразия... Только через несколько дней возник наконец некий русский богатырь, который свалился точно снег на голову - об этом витязе раньше никто и слыхом не слыхивал, а теперь он с удивительным спокойствием и легкостью схватил ранее неуязвимого Чурилу за какие-то там черные кудри и забросил, если не ошибаюсь, за синий лес и за дальние горы.

– Как звали этого русского богатыря?
– спросил Данила Казарин.

– Не могу вспомнить. Какой-нибудь Илья Муромец...

– Насколько мне известно, на Руси нет такого богатыря, - грустно улыбнулся царь Леванид.
– Могучий воин-богатырь - существо необычное, такие люди в любой стране наперечет... В Алыберии есть только один. На Руси их теперь, кажется, около пяти.

– Дай Бог, скоро их будет ровно тридцать три!
– вдруг сказал Данила Казарин, и шум за столом затих.
– Наступит новое время. Время защитников-богатырей - один за другим они начнут заступать на княжескую службу: Илья Муромец, Алеша Попович и десятки других... Ремесленники и крестьяне, воры и охотники будут превращаться в защитников родной земли. Это время совсем близко - потому что стати Империи уже переданы на Русь! Подождите немного - и вы без труда найдете того, кто остановит Чурилу.

– Господи, это же так просто!
– вскричал князь Вышградский.
– Данила прав: эпоха богатырей! Как только на Руси утвердится христианство, будет дан мощный духовный толчок народному самочувствию... возникнет такое понятие, как "богатырь святорусский"! А сейчас, в последние дни отмирающей власти язычества - этот завтрашний богатырь, должно быть, еще лежит на печи где-нибудь в селе Карачарове неподалеку от Мурома...

– Твоя правда, светлый князь Алешенька!
– раздался вдруг негромкий старческий голос.
– Просто чудо, как скоро вы догадалися, без моего совета все поняли... И слава Богу! Что ж: теперь собирайтесь, добры молодцы, в дорогу. Пора нам идти гостями к одному болящему муромскому крестьянину... Тот мужичок на печи сиднем сидит - тридесят лет, с рождения. Небось изрядно уж засиделся.

Никто и не заметил, как дед Посух зашел в горницу. С утра Данька просил его остаться внизу, в ложнях палатного бруса - присмотреть за Бустенькой, которая после неприятного хмельного эпизода на постоялом дворе совсем расстроилась и тихо плакала, забившись в угол... Теперь девочка успокоилась и заснула, а потому старый пасечник от делать нечего заглянул наверх, в светлые комнаты - туда, где за широким столом заседал Жиробрегский съезд.

– Только великому крещену богатырю под силу, наперекор чарам бесовскиим, победить Чурилу Пленковича и прочь зашвырнуть за Вельи горы поганый камушек Илитор, - сказал старик, отставив посох и присаживаясь к столу.
– Однако ж этого мало. Не довольно будет одной победы над черным поганым Илитором. Надобно утвердить на Руси бел-горюч камень Алатырь. Камень сей при Кресте Господнем лежал и возрыдал слезами горючими, на него же Кровь Господня истече... А имя тоему белому Алатырю будет Пучинушка, светла Причинушка, добру делу починушка. Нонче сей камень при Табор-горе зарыт в святых местах близ Ерусалима-города. Ой, не всякому под силушку камень тот из святой землицы изрыть да на Русь отвезти... Очень уж на то могучий богатырь нужен.

– Все ясно, дед!
– воскликнул Мстислав прежде прочих, смущенно молчавших у стола.
– Стране нужен богатырь - это панацея, это супероружие и решение всех проблем. Мы готовы искать этого парня. Я лично, так и быть, оторву организм от стула - сразу после обеда. Говори теперь - где его искать, твоего богатыря.

– Сказать-то скоро, да не скоро делу делаться!
– отвечал старик. По пророчествам быть тако: четыре нищих старца, калики перехожие, сорок дней тяжкие вериги на плечиках поистягавши, три пары железных сапог износивши да найдут того богатыря болезна и недвижна лежаща. И да вернут ему здравие богатырское по третий глоток чистой колодезной воды... Так в мудрых книгах писано - а уж вы понимайте, как знаете.

– Цепи тяжкие... вериги несносимые - это что?
– негромко спросил Алексиос Геурон, меняясь в лице от внезапной догадки.
– Сколько весу быть в той цепи? Как она выглядят?

– Весу-то в ней немного - а вот бремя великое. Выглядят как? Да так себе, просто выглядят - цепь и цепь, златы звеньюшки, - ответствовал на то старый Посух, раздвигая на белой груди расшитый ворот своей чистенькой сорочки. Из-под снежной бороды тоненько блеснула на солнце небольшая цепочка - сорок округлых звеньев с крещатыми надрезами по металлу...

Тут случилось странное - сам великий царь Леванид Зиждитель, гордый деспот непокоренной Алыберии, разом восстал на ноги и, уронив позади себя плетеный стул, шагнул вперед... Старый пасечник попытался остановить его поспешным мановением сухонькой длани - но слишком поздно: вельможный владыка Леванид уже склонился в глубоком почтительном поклоне - и замер, коснувшись рукой пола.

– Ох! Да полно ж тебе, добрый царь Леванидушка!
– Перепуганный Посух вскочил с места, насильно поднял алыбера, вцепившись в шелковые рукава на предплечьях.

– Прости меня, батюшка Никола!
– молвил царь, не желая поднимать смиренную голову.
– Не признал тебя, отче, - не серчай.

– Дык... давненько не виделись, Леванидушка - не грех и обознатися!
– заквохтал дедушка, ласково, будто ребеночка, поглаживая царя по сухому локтю.

Среди сидевших за столом никто не мог проронить ни слова, наблюдая за этой сценой - и больше всех побледнел Данила, будущий богатырь Казарин. Данька не верил глазам своим: горбатый пасечник Посух казался теперь едва не наголову повыше сухощавого рослого Леванида... Да и от прежнего шепелявого говорка не осталось и следа - старик говорил каким-то молодым, поистине богатырским голосом!

– Нищие старцы, выступая в путь на поиски великого богатыря-муромца, должны нести при себе, помимо своих несносимых вериг, еще четыре священные Стати Империи: жезл, державу, Константинов меч и Псалтирь в азбуке Солунских братьев Кирилла и Мефодия, - говорил меж тем старче калечище своим гремучим голосом.
– Потому и будет странников четверо. На каждого по единой драгоценной ноше...

Он подошел к столу и, быстро окинув собравшихся ясно-синим задорным взглядом, вынул из-за пазухи небольшой продолговатый предмет, завернутый в мягкие тряпицы. Развернул - и Данька мгновенно узнал деревянный образок Спаса Нерукотворного из избушки Михайлы Потыка. Сухие пальцы Посуха скользнули по краю иконки - она вдруг растворилась, как складень: внутри, в крепкой деревянной обложке тепло зашелестели тонкие бумажные страницы, мелко исписанные тесными буковками церковнославянской грамоты.

– Это и есть Псалтирь Кирилла и Мефодия. Солунские братья просили передать ее в подарок могучим богатырям и нищим старцам в далекой русской земле, - улыбнулся он и отступил на шаг.

– У меня тоже есть подарок для русской земли!
– молвил алыберский царь Леванид. Просто отстегнув от пояса, не вынимая из тяжелых окаменевших ножен, он положил на стол рядом с чудесным складнем заветный меч Константина Великого. Могучее оружие легло подле иконы - и перевитая серебряными нитями рукоять меча вдруг горячо просияла в солнечном блике. Так что теперь на этой рукояти можно было прочитать невидимое прежде слово, короткое и гордое: "NIKA".

Данила Казарин не говорил ничего, он просто ощутил, что тесный сверток за пазухой начинает жечь его сердце под кольчугой. Поэтому он бережно положил на стол развязанную нищенскую торбу, в теплой глубине которой ровным излучением золота горел тяжелый, увенчанный двуглавым орлом скипетр и округлая, крестообразно перехваченная лентою крупных жемчужин держава императоров Базилики.

– Это невероятно! Нам удалось собрать все Стати Империи... прошептал князь Вышградский.

– Осталось найти четырех старцев, способных хранить эту драгоценную ношу в поисках великого богатыря из Мурава, - задумчиво произнес царь Леванид.