Чтение онлайн

В облаке пыльных одежд, низко наклонив крупную голову, весь заросший седой шерстью, бурой глиной и лесной паутиной, на дороге стоял, молчаливый и страшный, полуночный оборотень Вретень. Верный раб Свища, порой" заставлявший трепетать даже своего жестокого хозяина. Шестой по счету член коганого отряда, отправленного на поиски богатыря Потыка в окрестности Малкова починка. "Я совсем позабыл про тебя, хитрая тварь", - с омерзением подумал Данька и дернул перстень на пальце, поворачивая камнем наружу.

Сзади, за спиной у Данилы уже металлически заскрежетали расправляемые крылья, уже шевельнулась, отыскивая бесцветным взглядом очередного противника, плоская скорпионья голова с железным клювом. Вретень не тронулся с места - он стоял посреди лесной тропы, чуть раскачиваясь на коротких кривых лапах... Данька с отвращением осознал, что чудовище по-прежнему изменяется внешне - волчьи уши уменьшаются, подрагивая и прижимаясь к мохнатой голове, тесный ряд клыков скрывается в густой бороде, на костлявых руках шевелятся отрастающие длинные пальцы... Что это? Словно ворох темной шерсти сползает с плеч, подобно поношенной шубе - и бледно-зеленые глаза... не глаза вовсе, а крошечный тусклый фонарь, упавший на землю и покатившийся в пыли!

– Приветствую тебя, славный и хитроумный воин!
– мягко произнес Вретень и слегка поклонился. Отшвырнул с дороги в кусты обрывки волчьей шкуры и изящным движением руки оправил темные волосы над высоким смуглым лбом. Легко шагнул вперед, поднял голову - и Данька увидел утонченное эллинское лицо великого актера Колокира.
– Я принес то, что ты ищешь.

В его руке качнулся небольшой сверток, дорожная торба бурого цвета вроде той, в которой дед Посух носил кузовок с земляникой.

– Итак... последняя моя роль сыграна!
– Грек поклонился в пояс, смуглой дланью опуская свою драгоценную ношу в глубокую пыль у дороги.
– Я принес вам сердце погибшей Империи. Мой народ не сумел удержать это сердце в своей груди. Теперь оно - ваше... Я ухожу.

Данька не успел остановить его. Колокир снова весь будто сгорбился и, переступая вспять, как-то разом скрылся в глубокой лесной темноте при дороге. На тропе рядом с невнятной грудой сброшенного актерского реквизита осталась лежать странническая сума с царскими Статями базилевсов.

– Да, совсем забыл...
– Из-за древесных стволов вновь проявились очертания его крупной головы.
– От себя замечу, что роль Данэила Казарина была сыграна блестяще... Не думал, что среди славян встречаются столь дивные лицедеи. Я впечатлен. Я слышал каждое слово, лежа в сенях на сене и изображая чудовище. Изображать чудовище было нелегко - ха!
– однако твоя роль куда сложнее, славный воин! Господь с тобою, прощай...

И он исчез уже навсегда.

– Ха-ха! Милый братец, это ж никакой не волк!
– радостно завопил над ухом девичий голосок, и Данька вздрогнул:

Рута, соскочив с коня, подлетела к валявшейся на земле сумке, подхватила и замахала в воздухе над головой, едва не подпрыгивая от восторга: - Чудо-чудо чудненькое! Он принес нам Стати, братец! Мы всех-всех перехитрили, вот какие мы умницы! Вот они. Стати - ха-ха! Лови!

Как детский мяч, она бросила мягкую торбу Даниле - тот едва успел поймать! Вцепился в грубую ткань переметной сумы, прижал к животу, подержал в руках пару мгновений - что-то жесткое там, нетяжелое, но... веское. Сунул за пазуху.

– Ну, куда теперь поскачем, братец? А? Я говорю, куда нам теперь? Рута уже вскарабкалась на спину гнедого мерина - тот завертелся и зафыркал, проникаясь нетерпением седока.
– Братец, ты чего молчишь? Ты здоров?

– Да.
– Данька тронул Волчика пятками, снова нащупал узду.

– Гей, братец! Ты куда? Опять к избушке? Ха-ха! Зачем? Мы уже нашли Колокира - что ты там забыл, в этой баньке?

– Забыл? Ах да - забыл. Так, мелочь одну... Подожди здесь - я мигом вернусь.

Послушная сестрица кивнула и осталась ждать на тропинке. Данька стронул Волчика рысью к избушке - вот она, совсем рядом. Не то чтобы Даниле особенно хотелось туда, где несколько часов назад он расставался с обезумевшим от горя, зачарованным братом Михайлой... Просто Данька вспомнил про крошечный образок Нерукотворного Спаса под крышей. Не оставлять же в глухой, заброшенной избушке.

Он даже не стал привязывать Волчика - тяжело сполз на землю (затылок еще болел после удара), сделал несколько шагов к перекошенному крылечку - и замер. Опять он забыл у седла свой боевой цеп... И меч позабыл, и щит - а между тем сквозь щель под дверью баньки отчетливо пробивался изнутри оранжевый свет лучины, просачивался меж ставен и сквозь прорехи в разбитых стенах...

Данила всего на миг прильнул к окну, пытаясь разглядеть, что происходит внутри - что за нежданные гости? Ах, это не лучина!
– кто-то растапливает печурку: согнутая тень мелькнула в контровом свете... У стены на лавке сидит еще некто бородатый - лица не видно, только лысина поблескивает...

Тяжелая. Когтистая. Мохнатая лапа легла ему на плечо - и снова Данька услышал, как заурчал за спиной кто-то огромный, вонючий и клацающий зубами. Второй раз на дню шею обожгло жарким дыханием зверя, и за ворот потекла обильная тягучая слюна. Только на этот раз Потап урчал и клацал зубьями не от гнева и возмущения, а - от радости. Он уж и не чаял увидеть хозяина живым.

– Ах, деда Посух! Потап снова гостя дерет!
– заорал с крыльца пронзительный детский голос - белокурая девка, заслышав приглушенный рев медведя, выскочила на порог, перегнулась через перила... В темноте да с перепугу не разобрала, дурочка, чем там занимаются во мраке медведь с каким-то мужиком, явно только что подглядывавшим у окна.

– Ну-ну, Бустенька, ангел мой! Не кричи...
– наконец проговорил Данька, приходя в себя от медвежьих объятий.
– Это свои, свои... Иди сюда, поцелую.

Даниле стало даже неловко, когда девчонка повисла на шее, прижалась к щеке вмиг повлажневшей мордочкой, тихо запищала и вдруг поцеловала прямо в рот, нечаянно коснувшись языком Данькиной губы - он отдернул лицо, дважды погладил Бустю по мягким волосам на затылке и опустил обратно на землю.

– Я ж говорил тебе, Буштя, шо оне сами до нас придут... Только погодить немного, а Данька и сам пришкочит!
– зашепелявил, перелезая через порог, обрадованный Посух.
– Чаво вы долгонько-то так? Ужо мы заждались тута с Потапом да дядькой Сильвестром!

Только теперь Данька разглядел чуть поодаль, под старой вишней еще одну косолапую тень - дядька Сильвестр вежливо поклонился Даниле, блеснув клыкастой улыбкой. "Как же, знакомы-с!
– словно выражал весь его вид. Намедни барина-то на закорках до дома несли-с... А нонче вот опять приятная встреча-с..."

– Дяденька Сильвестр тоже с нами решил идти дядьку Потыка выручать! выпалила Бустя, не желая выпустить из пальцев Данькино запястье.

– С нами? Потыка выручать?
– Данька вопросительно обернулся на ухмыляющегося Посуха.
– Вы что... тоже собрались?

– А то как же?!
– Посух обидчиво насупился.
– Ишь хитрец, решил один Михайлу спасать! А мы тогда на что? Аль от мудрого старика и пользы нет? Или от Потапа с Сильвестром? Ты погляди на них: хошь и дураки, а немалы кулаки!

– Ага... особенно много пользы от Бусти!
– Данька покачал головой. Я ж вам велел на пасеку идти, меня дожидаться! Почему сюда пришли вместо пасеки? Здесь же опасно!

– На пашеку? Рази ж ты нам велел на пашеку иттить?
– недоверчиво прислушался Посух, мгновенно начиная шепелявить втрое против прежнего.
– А я, видать, не рашшлышал. То ешть не ражобрал. Перепутал небось пашеку с банькой... Ох, штарость не в радошть...