Чтение онлайн

Сначала время тянется, потом вдруг пролетает в мгновение ока, и вот уже Энис обнаруживает себя стоящим около запряжённой кареты.

– Садитесь, этт Энис. Не ждите меня на солнцепёке, – походя распоряжается ТеСоннери издали.

Он с озабоченным видом обсуждает что-то с кем-то из своих подручных.

Карета оказывается не пуста – в ней уже сидят двое: парень лет на пять старше Эниса и мужчина, отрешённо глядящий в окно. Первый смотрит с кривой, неприятный ухмылкой, второй не поворачивает головы, и оба больше похожи на каких-нибудь наёмников, чем на знать. Наверное, графская охрана.

– Залазь, не бойся. Не укусим, – весело подначивает парень. – Меня зовут Ашиль, а тебя?

– Энис.

Он неуверенно переминается с ноги на ногу и всё-таки забирается внутрь. Солнце правда жарит сегодня, и отказываться было бы как-то глупо.

Садится Энис рядом с молчаливым, так и не назвавшим себя. Только тогда тот окидывает его равнодушным взглядом.

– Тибо, – говорит неохотно.

Стоит ли сказать что-то вроде: «Приятно познакомиться»? Хотя пока что-то не очень-то и приятно: один едва цедит слова, другой смотрит так неприятно, что хочется выйти.

Ой, не хватало только накрутить себя ещё и потому, что кто-то якобы не так посмотрел, в самом деле!

Энис с деланной беззаботностью отворачивается к раскрытой двери, выглядывая ТеСоннери. Карета помогает спастись от лучей, но не от духоты, и очень хочется расстегнуть ворот.

Ждать приходится долго, Энис даже подумывает всё-таки выйти, сказать, что перед долгой дорогой лучше размять ноги, чем сидеть вот так.

Наконец ТеСоннери подходит.

– Езжайте. Я буду позже. Появилось срочное дело, – говорит коротко, глядя на Эниса.

– Но… может, лучше подождать вас?

В самом деле, разве не странно отправлять вперёд одного Эниса да охрану? Что ему делать там? Зачем гонять по сто раз экипаж?

– Не нужно. Так будет удобнее – со мной поедут другие люди.

– Вот как…

ТеСоннери отходит, явно показывая, что дальнейший спор неуместен.

Кучер закрывает двери, и Энису остаётся только нервно вцепиться в ремень сумки.

Карета набирает ход довольно быстро. Когда они выезжают за ворота, Ашиль сдвигается, оказываясь теперь прямо напротив Эниса. Смотрит хищно и цепко, хочется передёрнуть плечами.

– Ты ведь музыкант? На чём играешь?

Честно говоря, уже достали такие вопросы. Не хватало ещё, чтоб Ашиль попросил сыграть.

– На цитре.

– Как это? Никогда не слышал.

– Граф сказал, я буду играть на встрече, когда мы приедем, – как можно нейтральнее пожимает плечами Энис. – Наверное, вы сможете посмотреть.

Ашиль странно усмехается.

– Это вряд ли. А сыграй-ка сейчас.

– Уймись, а? – вдруг бурчит Тибо. – И так голова трещит.

– Ну что ты? Говорят, пацан выступал перед самим королём. Когда ты ещё такое послушаешь, а?

– В жопу короля. – Тибо всё так же полуразвёрнут к окну, но голос становится злее. – Приедем – там как хочешь развлекайся, а тут я отвечаю за дорогу, так что в жопу весь шум.

– Смотри не обосрись от важности, – фыркает Ашиль неожиданно враждебно. – Таких, как ты, заменить проще, чем таких, как я. Так что не указывай мне, когда и как развлекаться.

Энис вжимается в сиденье и просто старается быть как можно незаметней.

– Правда, что ли? Знаешь, сколько на моей памяти передохло таких, как ты? Не кипишуй, береги своё сраное сердце. Права будешь качать с Элои.

Ашиль явно хочет сказать что-то ещё, но, видимо, Тибо и вправду имеет больше прав сейчас. Поэтому Ашиль только смотрит волком, так, как Арно часто смотрел на перешедших ему дорогу – сразу ясно, что не надо ждать ничего хорошего. И говорит наконец обманчиво спокойно:

– С Элои я поговорю, не сомневайся.

Но не похоже, чтоб на Тибо это произвело впечатление.

Ашиль отворачивается к окну и раздражённо оттягивает ворот рубахи. На левой ключице успевает мелькнуть краешек чего-то тёмного. Шрам? Обычно шрамы светлее.

Энис поспешно отводит взгляд.

«Таких, как ты, заменить проще, чем таких, как я».

«Не кипишуй, береги своё сраное сердце».

А ведь он слышал как-то, что у жрецов, которые ставят знаки, нередко бывают проблемы с сердцем. Вроде как плата за то, что слишком много используют дар. И Энис готов поклясться, что только что видел именно знак. Тёмно-бордовый завиток на коже. Вот только ни капли Ашиль не похож на жреца. И слишком молодой, чтобы это как-то сказывалось на здоровье. Что он, каждый день лет с десяти начинает с проявления знаков?

Наверное, Энис ищет подвох там, где его нет. Может быть, у Ашиля просто с рождения сердце слабое, так ведь бывает. Может, знак вообще померещился.

Сердце, знаки, война, мало отмеченных – где-то Энис слышал всё это вместе. Где-то точно слышал.

Вот же!

О Творец, как он сразу не подумал.

Это было несколько лет назад, очередной исторический экскурс от Фирмина. Энис слушал вполуха, потому что никогда не любил эту тему, но отдельные фразы всё равно цеплялись в памяти.

Те, кого сейчас называют фанатиками – они появились сначала как раз во время войны, и это не было никак связано с верой. Просто в некоторых городах, где было совсем туго, жрецы начинали ставить знаки всем подряд, лишь бы выиграть какое-то преимущество и продержаться против райсорийских отрядов ещё немного. Такие вот «неправильные» отмеченные, не имеющие задатков, зачастую плохо контролировали свой дар, сильно страдали от его использования, не жили долго. А некоторые умирали ещё во время обряда. Кажется, от таких начинаний полегло куча народа. Но вроде бы где-то это действительно спасало положение, помогало отстоять город, защитить кого-то. И по окончанию войны король принял решение не наказывать жрецов-отступников. Тем более, они и сами умирали довольно быстро: останавливалось сердце.

Но то ли кто-то из выживших, то ли просто те, что насмотрелись на них, продолжили дело и позже. Когда уже не нужно было защищать города и спасать сотни жизней, жертвуя единицами или десятками. Они всё равно жертвовали. Кажется, им покровительствовали некоторые аристократические дома. Этого король уже не спустил, и через несколько лет после войны начались массовые казни.

Кто-то считал, те люди просто стремились к власти, но больше в ходу была версия, что жрецы-отступники перешли границу в своём поклонении Творцу. Захотели сами ему уподобиться. У них якобы считалось, что, если найти способ совместить все пять знаков, можно получить и недостающий, тот, который есть только у бога.