Чтение онлайн

– А ты чего такой кислый?
– Толкнув локтем молодого, поинтересовался Мир.
– Аль тебе не в честь в пехоте служить?

– Да нет, не плохо это.
– Буркнул Райс.

– Ах, ты ж...
– Харим даже побагровел от гнева.

– Погоди.
– Остановил старого вояку Верг.
– И куда же тебе хотелось бы?

– В Святое Воинство!
– Выпалил новобранец.

– Раз туды ж его в качель!
– Крякнул дядюшка.
– Ты ж что, на костер меня преж времени возложить хочешь? Какое Святое Воинство? Ты этих уродов-то видел?
– Последние слова, Харим, орал во всю мощь луженой сержантской глотки.

– Тише ты!
– Прошипел Верг, едва совладав со стариком.
– А ты, сардакхай недоделанный, думал бы, перед тем как говорить.

– А что я не так сказал?
– Голос Райса был одновременно и обиженным, и возмущенным. Он-то, наслушавшись проповедников и историй бродячих сказителей, искренне полагал, что сардакхаи лучшие из воинов Теродеума.

Окинув юношу осуждающим взглядом, Верг потянул Харима.
– Уходим, сержант. Выбора теперь нет, придется и тебе, старый вояка, на службу идти, а иначе в ереси обвинят, и костра тебе тогда точно не избежать.

Верг не ошибся, утром за Харимом пришли, четверо. Посвященный и три сардакхая. Однако, продемонстрированная грамота сержанта легкой пехоты, пребывающего на службе, избавила Старика от обвинений. Хотя, Посвященный и пообещал, сообщить об инциденте в таверне, командованию.

А вот Райс, рассмотрев сардакхаев, навсегда отказался от идеи служить в Святом Воинстве. Высокие, облаченные в балахоны, воины вызвали у юноши неподдельный ужас. Особенно когда он рассмотрел, что предплечье правой руки у них заменяет острый, как бритва, клинок.

Если раньше Райс проклинал тот день, когда дядя взялся за его воспитания. То теперь был искренне благодарен родственнику за перенесенные мучения, оказавшиеся не такими уж и мучениями, на самом деле. С первых же дней он почувствовал, на своей шкуре, разницу между дядей и сержантом пятого кулака второй сотни восьмого полка легкой пехоты Пресвятого престола, Харимом Старым. Мало того, что сами тренировки были невероятно тяжелыми, так еще и дядюшка (из родственных чувств что ли?) нагружал племянника сверх положенного. При этом у Райса сложилось подозрение, что дядя намеренно над ним издевается. Ведь никого другого он лично не гонял и не учил.

– Лучше ты у меня тут ляжешь, чем там сдохнешь.
– Говорил Старый, в очередной раз сбивая племянника с ног, древком копья. Парень же искренне недоумевал, почему это он должен тут ложиться, чтобы там не сдохнуть.

– Ты ж пойми, Райс. Если ты тут сляжешь, то в поход никто тебя не возьмет, а если не сляжешь, то, даст создатель, Старый из тебя настоящего пехотинца сделает. Тогда уж переживать только за битву надо будет.
– Попытался пояснить поведение старого друга Верг.

– Как это?
– Удивился салага.

– Ха, а ты думал, что вот так сразу и на маргов набросишься? Сначала дикие земли пройти нужно, а это почитай три парры [1] по солнцепеку. Не все, Райс, дойдут, далеко не все.

Вот и шла служба, больше напоминавшая неповоротливое ярмо, от рассвета до заката измывательства над телом, с перерывом на обед, а от заката до рассвета - тяжелый беспокойный сон.

Мучения новоиспеченного пехотинца закончились на четвертую парру. Пришел приказ о подготовке к походу, выступать, Восьмой полк в составе Полной пехотной Генты, должен был пятнадцатого Ибряна две тысячи тринадцатого года от сотворения мира [2] . А потому, следующие пять дней, были проведены в блаженном ничегонеделании. Пехотинцам давали отдохнуть перед походом.

В назначенный день, дядя разбудил Райса еще до рассвета, проверил по третьему кругу суму пехотинца, сапоги и оружие. А едва солнце осветило восток, прозвучал сигнал подъема. И вскоре, построенный в колонны полк, двинулся в путь на север.

Пока топтали сапогами пыль, Райс особо не обращал внимания, на происходящее вокруг. А вот когда остановились на ночлег, поднявшись с дядей на невысокий холм, пехотинец увидел, что значит полная пехотная гента. Всюду, куда бы не посмотрел юноша, стояли палатки, с развевающимися над ними знаменами и штандартами. Между палатками сновали люди, жгли костры, готовили нехитрую солдатскую стряпню. И казалось, что там дальше, за горизонтом, то же самое: палатки, костры, воины.

– Сколько же здесь?
– Прошептал Райс, не в силах говорить громче.

– Тыщ сорок, с мелочью.
– Ответил Старый.

– И неужто, против такой мощи, проклятые устоять смогут?
– С благоговейным трепетом спросил парень.

– Устоят, племяш, еще как устоят. Боюсь, даже когда все четыре армии соберутся, не справимся. А это почитай четыреста тысяч мечей. Да тысяч десять Посвященных.

Не поверил Райс тогда своему дядьке. Мог ли проживший в глубинке, вдалеке от самых мелких городов, молодой человек, знать насколько сильна Темная Империя? Вряд ли. Точно также, как и не мог он знать, чем обернется для огромной армии Пресвятого престола переход через выжженные земли, днем раскаленные солнцем, а ночью покрывающиеся инеем.

А на рассвете пятого дня пути он узрел колонну сардакхаев. Одетые в белые плащи с красной пятерней на груди и спине, неутомимые воины не шли, они бежали, чтобы первыми успеть на сражение с ненавистными проклятыми. Глядя на них, Райс испытал настоящий суеверный ужас.
– Какими же чудовищами должны быть жители Темной Империи, если для победы над ними Всеблагой Пресвятой Престол попускает создание этих воинов?
– Подумал он.

– На границе тучи ходят хмуро, – Подтянулись, жабы беременные.
– Голос старшего десятника огненным хлыстом рассек остывший за ночь воздух.
– Что вы телитесь, гонаки кривоногие?

Край суровый тишиной объят.

У пологих берегов Баргура

Часовые родины стоят.

Там врагу заслон поставлен прочный,

Там стоит, отважен и силен,

У границ земли юго-восточной

Штурмовой четвертый легион.

– Лучше бы я рядовым пошел.
– Простонал, бегущий рядом Киплит, Виконт де Фель.

Само собой, на его стенания никто внимания не обратил и оставил эту реплику без ответа. Когда бежишь в доспехах, с аналогом РД* на спине, забитым песком, вторым пехотным щитом** в левой руке и рогатиной*** в правой, желание говорить пропадает напрочь.

– В эту ночь решили сардакхаи

Перейти границу у реки.