Чтение онлайн

— Больше не буду, — немного ошарашенный таким поведением, ответил капитан. — Обещаю.

***

Атону понадобилось еще два полных дня, чтобы восстановиться. С каждым днём благодаря Авиве и Амест боль стихала, а под конец второго дня и вовсе пропала. За все эти дни Стрэйб не видел никого, кроме двух девушек, но этот факт его не слишком огорчал. Пока гвардеец валялся в своём спальнике на какой-то полянке, неподалеку от болот владыки, Авива и Амест рассказывали ему истории. Друидка — о местных обитателях и ворожбе, бывшая ведьма — о старых временах и том, каково ей приходилось быть ворожеёй крови. О последнем Амест сначала рассказывала не очень охотно, но поняв, что никто не будет её осуждать или попрекать, начала “исповедоваться” во всём и сразу, каждый раз уходя от ночлега больного с грустной улыбкой. Атон слушал всё это очень внимательно, всё больше и больше получая знания о мирах, их обитателях и ворожбе. Иногда он смеялся, иногда крепко думал о сказанном, а иногда сочувствовал — чаще всего бывшей ведьме, ведь её истории были очень трагичными.

За всё то время, что он провёл в положении лёжа, лишь изредка вставая, чтобы хоть чуть-чуть размяться, он ни разу не видел ни местного владыку, ни его бывшего стража Ниггура.

— Владыка у себя на поляне, — говорила Авива. — Из него выкачали почти все силы, но он быстро восстанавливается. Думаю, когда ты окрепнешь, он тоже уже достаточно восстановится, чтобы выпустить туман и открыть переход.

Друидка в очередной раз оказалась права. Когда Атон наконец достаточно окреп, чтобы продолжить своё путешествие, друидка с радостной улыбкой рассказала ему, что Бус вновь готов выпустить туман.

— Нужно собираться, — говорила она ему, помогая укладывать вещи. — Мы можем успеть посмотреть на это. Я никогда не видела, как владыки делают столь сильную ворожбу, что охватывает целые владения.

В этот момент сильная и гордая друидка была похожа на ребёнка, но Атон её прекрасно понимал. Ему и самому хотелось посмотреть, как это будет происходить, хоть он и был взрослым мужчиной, прошедшим не одну битву — как с людьми, так и с ведьмами.

Ещё задолго до того, как они вышли на поляну, Стрэйб почувствовал то самое давящие ощущение, которое он испытывал вблизи владык. В этот раз оно было куда слабее — оно и понятно: местный “король” ещё не полностью окреп, но несмотря на это, его мощь уже ощущалась. Когда они наконец пробрались по извилистой тропе, что огибала почти всю топь, и вышли на поляну “отдыха”, Атон наконец воочию увидел местного владыку.

Тот предстал перед людьми в виде оленя, который был всего лишь в полтора раза больше, чем обычные лесные создания. Но на этом его сходство с дикими зверями и заканчивались. Огромные рога, покрытые сине-голубыми узорами с бледно-серыми, едва заметно мерцающими кончиками. “Морда” владыки тоже была в причудливых ярких узорах, которые придавали его блеклым, словно у слепого, глазам выразительности. Всё тело покрывала длинная, волочащаяся по земле, молочная шерсть; лишь на огромном хвосте, который был больше похож на волчий, виднелись синие вкрапления. Лапы владыки были менее шерстистыми, и их, как и морду, покрывали ярко-синие узоры, словно кто-то вручную выводил эти непонятные завитки и линии. Оканчивались они не копытами, а лапами — тоже волчьими, с огромными чёрными когтями.

Бус, что до этого мирно лежал и, кажется, дремал, увидев приближающихся путников, встал и медленно склонил голову.

— Я рад познакомиться с тобой, Атон Стрэйб, — заговорил владыка глубоким голосом.

— Я тоже рад нашему знакомству, владыка Бус, — гвардеец ответил на поклон и слегка улыбнулся.

— Я уже выразил свою безмерную благодарность дочери моего брата, теперь же я хочу выразить её и тебе, — владыка припал на передние лапы и склонил голову так, что почти коснулся лбом земли. — Спасибо тебе, Атон, что ты и дитя леса спасли меня. Моей благодарности и благодарности всех жителей моих владений нет предела.

— Вы спасли мне руку, — Стрэйб покачал “пришитой” рукой. — За это я благодарен вам не меньше.

— Это малое, что я мог сделать для тебя, — Бус вновь поднялся на ноги и посмотрел на гвардейца своими “слепыми” глазами. — Авива рассказала мне, куда вы направляетесь и зачем. Вы идёте на верную смерть, Атон Стрэйб. Неужели нет другого способа? Ты можешь просить у меня всё, что угодно.

— Если бы я знал другое лекарство, кроме короны света, я бы просил, — честно ответил гвардеец. — Но я его не знаю — а значит, и просить мне у вас нечего.

— Что же, — владыка ненадолго задумался. — Вы собираетесь к моему брату Огану? А от него на поля моей сестры Амитолы?

— Да, — кивнул капитан. — У вашей сестры мы хотим заполучить бабочку грёз, чтобы принести её в дар вашему брату и просить открыть переход во владения страха.

— А знаете ли вы, что вы не сможете долго находиться во владениях грёз? Цветы, что растут у моей сестры, усыпят вас раньше, чем вы отыщете бабочку.

— Знаем, — кивнул Атон. — Но мы постараемся справиться с этим раньше, чем начнём видеть мороки.

— Думаю, в этом я смогу вам помочь, — на морде владыки возникло подобие улыбки. — Я дарую вам свою печать, она поможет отличить реальность от иллюзии и ко всему прочему, после того, как я выпущу туман, я попрошу моих слуг принести “рог тумана”.

— Рог тумана? — переспросил Стрэйб.

— Да, — кивнул Бус. — Он может создавать туман любой плотности, всё зависит от воли того, кто в него дует. Любой, кто попадёт в туман, созданный рогом, потеряется и не сможет выйти из него, пока ворожба не развеется, но лишь тот, кто дул в рог, сможет беспрепятственно видеть в этом тумане. Раньше, когда я был ещё молод, я создал его, чтобы усиливать свою ворожбу, делая туман более непроглядным. Сейчас же он мне без надобности. Отдайте его моей сестре и, думаю, она не откажет вам в помощи.

Атон открыл было рот, чтобы возразить, но смолчал. Стрэйб понимал, что просить у владыки какую-то награду за спасение — неправильно, ведь он преследовал цель, которую нельзя была выполнить без него, а значит — они в расчёте. Он помог ему, а Бус помогает в ответ. Но с другой стороны, отказывать владыке было как-то неудобно. К тому же владыка не предлагал чего-то запредельного — он лишь дарует им свою печать и отдаст свою реликвию, которая ему теперь не нужна. Но вот только правда ли это, или же владыка врёт? Стрэйб не знал, а спрашивать напрямую ему не хотелось.

— Спасибо вам, — только и сказал гвардеец, склонив голову. — Это очень щедрый подарок.

— Вы сделали мне куда более ценный подарок. Вы подарили мне жизнь, — владыка склонился в очередном поклоне, а после поднял голову и посмотрел куда-то за спину людей. — А теперь, думаю, стоит восстановить равновесие моего мира. Жители моих владений уже устали прятаться в тенях и пещерах, пора дать им волю.

С этими словами Бус помотал головой, словно стряхивая наваждение, а после отошёл на несколько шагов назад и замер. Владыка стоял неподвижно, словно собирался с мыслями, но когда он наконец зашевелился, Атон смог увидеть поистине небывалую ворожбу. Поначалу казалось, что владыка просто раскачивается в такт музыке, которую слышит только он один, но потом гвардеец заметил, что все те рисунки, что покрывали его тело, начали набирать силу и светиться всё ярче и ярче. Когда все рисунки засветились настолько ярко, что стали видны даже при дневном свете, Бус начал… встряхиваться, словно собака после купания. Несколько секунд Стрэйб с ошарашенным видом наблюдал за этим, не понимая, что вообще происходит, но потом наконец заметил. Из-под белой шерсти владыки стал клубиться дым, который с каждым ударом сердца густел и набирал силу.

Ритуал по возвращению тумана длился долго, и всё это время владыка без устали тряс свой шерстью, из которой молочная пелена уже не сочилась, а вытекала плотными хлопьями. Когда он, наконец, был окончен, знаки на теле владыки поблекли, и сам он прекратил свой “танец”, видимость упала почти до нуля. Дальше, чем на локоть, гвардеец не мог ничего различить. Единственным ориентиром были рога и морда владыки, которые в такой завесе были прекрасно видны из-за света, который напоминал тысячу светлячков, собравшихся в одном месте. Когда туман полностью окутал владения, гвардеец стал слышать то тут, то там вой, рык, клёкот и другие пугающие звуки, знаменующие возвращение привычной обстановки владений.