Чтение онлайн

Так что я растопчу эти безымянные эмоции, никто не узнает, и мы продолжим ровно так, как были. Я не позволю своим чувствам всё испортить.

Мне кажется, дама слишком много протестует

Ава

Пьяную встречу мы дружно проигнорировали, и с Финном всё вроде как обычно. Если что, он стал ещё невозмутимее — на каждую мою колкость, граничащую с неуважением, отвечает лишь весёлой шуткой и ухмылкой.

Мы втянулись в свободный ритм выполнения его списка желаний. В какие-то недели успеваем вычеркнуть два пункта, в другие кто-то из нас слишком занят, и приходится пропускать. Заглянули в винтажный поп-ап магазин в Далстоне, выпили пинту в самом старом пабе Лондона, а я нехотя согласилась на самую короткую велопрогулку по Западному Лондону. Оказывается, умение кататься на велосипеде всё-таки можно забыть.

Однажды мы поехали в Гринвич с Жюльеном, и Финн разом вычеркнул два пункта. Сначала мы посетили нулевой меридиан, где он с невозможным восторгом расставил ноги по разные стороны линии, оказавшись одновременно в восточном и западном полушариях.

Потом я оставила их вдвоём, позволив Жюльену составить Финну компанию в подъёме на крышу O2 Arena. Высота и я не ладим с семи лет, после особенно болезненного инцидента, связанного со стеной и, вскоре после, тротуаром.

Когда я шла обратно от станции, Финн прислал селфи с вершины — глаза щурятся от улыбки, словно он только что покорил Эверест. Его радость заразительна, и мне приходится сознательно сдерживаться, чтобы не расхохотаться в ответ, глядя на телефон.

Сразу после приходит фото Жюльена, который выглядит неестественно фотогенично для такой ситуации, и сообщение:

Финн: Мой любимый вид. ? ? ?

Ава: Снимите уже номер.

Финн: Ты бы обожала это.

Ава: Давай не будем лгать друг другу, Финн.

Финн: Ладно, ладно.

Финн: Просто хотел, чтобы ты позавидовала.

Ава: Невыполнимо.

Финн: Жюльен расстроен, что не смог стать твоим рыцарем в сияющих доспехах.

Финн: Он надеялся защитить тебя от страшной-страшной высоты.

Финн: Твой высотный рыцарь.

Ава: Если только у Жюльена нет приличного запаса конских транквилизаторов, ему, пожалуй, стоит оставить рыцарские мечты при себе.

Затем он присылает фото самого вида. Лондон сверкает под солнцем, Темза тянется бледно-серой лентой, а редкие небоскрёбы торчат из земли, будто их сбросили пришельцы. Я не жалею, что отказалась — наверху опозорилась бы, а мне нужно поддерживать стоическую репутацию. Но сердце всё равно замирает при виде всего города сверху. Чем больше я исследую его в последнее время, тем сильнее чувствую: это место, где я могла бы что-то построить. Где могла бы по-настоящему жить.

Пролистываю фото обратно к Финнову селфи, и в животе странно ёкает — наверное, это какое-то опосредованное головокружение.

Вычёркивая пункты списка, я замечаю, что он не уменьшается.

— Это новое, — сказала я ему вчера, убирая вещи и бросая взгляд на список.

Он ухмыльнулся, и в тот момент я поняла: он определённо был одним из тех школьников, про которых учителя говорили «способный, но отвлекает других».

— Знаю, знаю, но мне дважды снились бейглы, а вчера кто-то в офисе упомянул ту пекарню — это же знак судьбы! Вселенная явно что-то мне говорит.

Так что сегодня перед работой мы заскочили в «Beigel Bake» на Брик-Лейн. Как и ожидалось, Финн смаковал каждый кусок с восхищёнными стонами, а мне, как и ожидалось, пришлось вежливо попросить его заткнуться.

Спустя несколько часов он уже готов к следующему пункту:

— Как насчёт «поужинать в популярном местном ресторане»? Когда сможем?

— Есть одно место в Ковент-Гардене, где я однажды была третьим колесом на свидании Джози и Алины. Но нужно дождаться дня, когда я закончу пораньше — если прийти недостаточно вовремя, останутся только паршивые столики у стены. Нам нужны места у окна, откуда видно всю площадь и можно глазеть на людей. — Новый клиент заходит в дверь, и я добавляю понижая голос: — А учитывая твою невероятную любознательность, тебе бы понравилось.

Его глаза загораются в подтверждение, прежде чем он отходит, пропуская клиента — молодого парня, только окончившего универ, который всегда нервно переминается, разговаривая со мной.

К его несчастью, когда я подаю напиток, он путается в словах: начинает говорить («прекрасно»), но в последний момент меняет на («спасибо»). В итоге, забирая стакан, он бодро выдаёт: («Люблю тебя»).

Глаза у него округляются, лицо заливается краской, и он бросается к подставке с соломинками, а я сжимаю губы, тщетно пытаясь сдержать смех.

Финн подходит к кассе после ухода клиента, качая головой:

— Бедняга. Но не виню его — ты сегодня хорошо выглядишь.

— Заткнись, — говорю я, прекрасно осознавая, что хвост, который я ношу уже несколько часов, давно съехал набок.

— Что? — он сужает глаза, и я понимаю, что он серьёзен. — Я не из тех, кто отказывает себе в удовольствии сказать человеку, что он красив. Смотри.

Он кричит через весь зал:

— !Mateo, te ves bien!» («Матео, ты выглядишь отлично!»).

Мой коллега отворачивается, пряча улыбку, а в глазах Финна, когда он снова смотрит на меня, играет озорной блеск. Этот человек — стихийное бедствие.

— Ладно, но мне такое говорить нельзя.

Мне не нужно больше поводов для следующей пьяной встречи.

— Твои множащиеся произвольные правила меня изматывают.

— А твоё множащееся присутствие на моём рабочем месте изматывает меня, так что мы квиты.

Это не совсем правда. Я никогда не признаюсь ему, но мне нравится, как он разбавляет монотонность моего дня. Он заходит в кафе почти каждый день — иногда просто выпить кофе, но чаще остаётся на часы, порой до закрытия. Утверждает, что тут быстрый Wi-Fi и успокаивающий плейлист с соул-джазом, но, думаю, дело в том, что я начала подкармливать его бесплатными снеками.

И, если честно, приятно просто быть собой в его присутствии. Может, потому что знаю: его пребывание здесь временное — нельзя спугнуть того, кто и так уходит. Или потому что ничто, кажется, не может его задеть, и я начинаю гадать: а вообще возможно ли это?

— Я увольняюсь.

Я резко поднимаю голову и вижу, как Матео стоит напротив Карла, уперев руки в бёдра. Хочу подслушать, но входит клиент и рушит весь мой план. Пока я его обслуживаю, Матео возвращается за стойку и делится деталями. Как и ожидалось, Карл «сбежал по делам».