Чтение онлайн

В какой-то момент я бросаю взгляд на окно, где сидят в ложе, и не знаю, то ли это свет отражается в его очках, но мне кажется, Финн подмигивает мне. Я отвожу глаза и углубляюсь в поедание своей пахлавы — она, честно говоря, восхитительна. По крайней мере, в выборе десертов у Генри безупречный вкус.

На обратном пути от туалета к столику я сталкиваюсь с Финном и Алексом, которые уже уходят.

— Эй, Генри, — жизнерадостно говорит Финн, заставляя того вздрогнуть. — Надеюсь, ты отлично провёл вечер.

— Ага, просто замечательно, — отвечает он. Мы оба знаем, что это ложь, но между нами возникает странное товарищество по этому поводу.

Мне приходится протискиваться за спиной Финна, чтобы вернуться на место, но я замираю, когда он наклоняется к моему уху. Уверена, он слышит, как у меня стучит сердце. Он слишком близко.

— У тебя туалетная бумага на ботинке, — шепчет он. Действительно, у моих ног тянется бумажная полоска. — Увидимся в понедельник.

Он ухмыляется, распахивает дверь для Алекс и выходит следом.

Причина смерти: мужчины, которые облокачиваются

Ава

Всем известно, что любой мужчина выглядит привлекательнее, когда облокачивается — о стену, стойку или, не дай бог, о дверной косяк. Поэтому, когда до меня доносится знакомый голос, а его кудрявый обладатель небрежно прислоняется к кофейной стойке, мне стыдно признать, что мой взгляд сам собой к нему прилипает. Но это не преступление. Я имею право замечать такие вещи.

— Доброе утро самому жизнерадостному сотруднику кофейной индустрии. — Его взгляд скользит вправо, где терпеливо стоит моя новая коллега. — Если только твоя напарница не собирается составить тебе конкуренцию.

Дилан улыбается, но явно не знает, как на это реагировать. Пока что замена Матео неплоха — она кажется компетентной, в отличие от того парня, который был на пробной смене на днях. Она мало говорит, и я не могу понять, то ли это нервы первой недели, то ли она намерена выстроить такие же молчаливо-эффективные рабочие отношения, какие были у меня с её предшественником. Мысленно отмечаю, что надо будет это выяснить.

— Дилан, это Финн. Он что-то вроде бродячего кота «Сити Роатс». Привыкнешь.

— Учту, — тихо смеётся она, убирая за ухо прядь волос, которая вечно выбивается из её маленького светлого хвостика. — Хочешь, я пойду протру столы?

— Было бы здорово, спасибо.

Как только она оказывается вне зоны слышимости, я наклоняюсь к стойке.

— Она симпатичная, да?

Дилан выше нас обоих, с тонкими чертами лица и карими глазами обрамлеными густыми ресницами, пока ещё не отягощёнными тяготами работы под началом Карла.

— Конечно, но для меня есть только один бариста, — его глаза вспыхивают, и у меня ёкает живот. Господи, этот мужчина флиртует чаще, чем дышит. — И он только что уволился. Разбил мне сердце.

Я раздражённо вздыхаю, кладя одну руку на кофемашину, а другую — на бутылку молока.

— Что будешь пить? Сюрприз?

В последнее время он подходит к кассе и говорит: «Удиви меня, Монро», будто он главный герой сериала.

— Пожалуйста. Но, как ни больно это говорить, можно сегодня без кофеина? — Я достаю банку с декафом, а он продолжает: — Я уже выпил три кофе в офисе сегодня и боюсь, что проведу остаток дня в туалете, если добавлю ещё один.

— Какая живописная картина. Спасибо.

Пока я взбиваю молоко и морщу нос от цвета декафа, он отвлечённо листает телефон. Я повышаю голос, перекрывая шум пара.

— Всё в порядке?

Он медленно выдыхает, потирая шею.

— Да. Просто пытаюсь договориться о встрече с одним человеком.

Он редко что-то недоговаривает, поэтому его уклончивость вызывает лёгкое беспокойство. Но он не обязан рассказывать мне всё. Наверное, это Алекс — в ресторане они явно отлично проводили время. Я пробиваю его заказ, и сегодня его губы лишь слегка растягиваются в улыбке, когда он прикладывает телефон к терминалу.

— Садись, я принесу напиток.

— Я мог бы привыкнуть к такому обращению, — говорит Финн, кладя телефон на стол, когда я ставлю новую кружку рядом с его ноутбуком.

— Не надо. — Достаю из кармана фартука вафельный батончик с фундуком и добавляю: — И, пожалуйста, будь поласковее с Дилан. Она пока что лучшая стажёрка, и я хочу, чтобы она осталась.

— Я всегда мил. — Его глаза блестят за стёклами очков. Он складывает руки и тянется вверх, издавая тот странный кряхтящий звук, который бывает только при потягивании, а его рубашка задирается, обнажая полоску загорелой кожи на боку.

Я моргаю и киваю в сторону экрана.

— Над чем ты работаешь, что застрял в офисе и пил их дрянной кофе?

— С утра были встречи, и я потерял счёт времени. — Осторожно добавляет: — Я прошёл в финальный этап отбора на должность в Сан-Франциско. Кто бы мог подумать, что я смогу убедить их, что справлюсь?

Мысленно отвечаю: я знала. Он может убедить кого угодно в чём угодно. Но корпоративный мир для меня настолько чужд, что я не уверена, что выдержала бы недели подготовки к собеседованию.

Он продолжает со вздохом:

— Мне нужно подготовить презентацию, и это занимает вечность. По сути, надо придумать и представить целую долгосрочную маркетинговую кампанию. Думаю, я волнуюсь больше обычного, потому что это компания, в которой я всегда хотел работать.

Как бы много мы ни болтали, каждый раз, когда всплывает тема Сан-Франциско, даже мельком, часть меня хочет закричать: «Притормози, лето ещё не кончилось». Понимаю, что это глупо — я знала, что так будет. Но теперь, когда он на шаг ближе к этой работе, всё стало ещё очевиднее.

Телефон Финна пикает, и он мгновенно бросает на него взгляд, но его губы тут же кривятся в разочаровании. Не знаю, виной ли этому заявка на работу или что-то ещё, что не отпускает его, но напряжение оседает в его плечах и сковывает челюсть. На нём это выглядит неестественно.

— И теперь я смотрю на эту презентацию так долго, что уже не уверен, есть ли в ней смысл. Там две части: выступление и раздаточный материал, который я им отправлю для ознакомления. С устной частью всё в порядке…