Дружеская интрижка
Шрифт:
— Серьёзно, иди домой, — предлагаю я. — Ты же просто будешь смотреть, как я аккуратно поворачиваю сорок четыре кружки, чтобы логотипы смотрели в одну сторону.
— Не пугай меня такими приятными перспективамы, — бросает он, не отрываясь от ноутбука. Он щурится, как всегда, сидя слишком близко к экрану. — Ты свободна сегодня для пункта из списка «100 вещей, которые нужно сделать перед смертью»?
Мне отчаянно нужно отвлечься, поэтому вчера я листала «matches» в Hinge и нашла новую цель.
— Не-а, извини. У меня планы. Свидание.
Я беру ложку и тут же бросаю её обратно на поддон, потому что металл обжигает пальцы. Вместо этого собираю кружки в фартук, будто это сумка кенгуру.
— Свидание, значит? — Финн начинает стучать по клавиатуре ещё яростнее, и я думаю о том, сколько клавиатур он уже убил. Я благополучно переношу кружки на стойку, и он спрашивает: — И какой он?
— Он… — я осторожно ставлю чистые кружки на полку над кофемашиной, — метр девяносто три.
Он всё ещё погружён в экран, нахмурив брови.
— Рад за тебя. А личность у него есть?
— Когда ты метр девяносто три, это и есть твоя личность. — Я заканчиваю расставлять кружки и добавляю: — Но тебе, как короткому королю, этого не понять.
Бешеный стук клавиш резко прекращается, когда я поворачиваюсь к посудомойке, чтобы скрыть ухмылку. Не спеша собираю ещё партию кружек, и, когда оборачиваюсь, Финн уже оторвался от экрана и смотрит на меня с недоверием.
— Ты только что назвала меня «коротким королём»?
— Всё в порядке, не переживай. Сейчас это в тренде. Тебе не нужно комплексовать.
— Я в замешательстве. Я буквально… Нет, я не буду говорить тебе свой рост.
— Мило, что ты думаешь, будто я не знаю твой рост. — Я вздрагиваю от грохота, неаккуратно ставя следующую партию кружек. — Высокие женщины обладают сверхъестественным восприятием роста, так что могу с уверенностью сказать: ты ровно метр восемьдесят. Хотя… — я расставляю кружки одну за другой, — думаю, ты обычно округляешь в меньшую сторону, потому что предпочитаешь приятно удивлять, а не разочаровывать. И знаешь что? Я это уважаю. Мило, когда низкие мужчины принимают свой рост.
— Ты не в себе.
— А ты не метр девяносто, — говорю я, заканчивая расстановку. — Каждый сантиметр имеет значение.
— Мне уже говорили, — его глаза на мгновение вспыхивают, но он тут же возвращается к обычному состоянию, потягиваясь и зевая, как растрепанный принц, скучающий на троне. — Никаких склонностей к кирпичной кладке?
— Насколько мне известно, нет.
— Ава? — я оборачиваюсь и вижу Дилан в дверях подсобки, где она последние сорок пять минут наводила порядок. Если честно, она работает так тихо, что я почти забыла, что она здесь. — Мы всё ещё проводим тренировку?
Я смотрю на время. У меня свидание с Эйденом только позже, так что меня осеняет идея.
— Финн, сегодня твой счастливый день. Разве ты не говорил, что хочешь научиться латте-арту?
Он выпрямляется.
— Сейчас? Ты меня не выгоняешь?
До закрытия ещё несколько минут, но плевать. Я подхожу к двери и переворачиваю табличку на «ЗАКРЫТО».
— Я всё равно показываю Дилан, так что можешь попробовать и ты.
— Мне дадут фартук и бейдж?
— Нет. И технически тебе нельзя за стойку, так что если что-то сломаешь, я скажу Карлу, что ты прорвался сюда намеренно устроить хаос, а мы с Дилан были просто беспомощными девушками в беде, слишком растерянными, чтобы сопротивляться.
Дилан пожимает плечами, убирая прядь волос за ухо.
— Звучит справедливо.
Финн аккуратно складывает вещи в рюкзак, оставляет его на столе и осторожно подходит к нам.
— Никто не поверит, что ты — девушка в беде.
Он бормочет что-то вроде: «Ты доводишь меня до белого каления».
— Будем надеяться, что нам не придётся проверять эту теорию, — отвечаю я. Он ждёт у края стойки, и я добавляю: — Ну давай. Но сначала помой руки. С мылом.
Я успеваю заметить, как он закатывает глаза.
Когда оба «ученика» вымыли руки, они выстраиваются справа от меня. За те пять секунд, что я достаю молоко из холодильника, Финн каким-то образом успевает надеть запасной фартук. Мне лень с ним спорить.
— Это молоко сегодня истекает, так что мне всё равно, использовать ли его для тренировки, но вот кофейные зёрна жалко тратить, поэтому мы возьмём уже использованную гущу и будем надеяться на лучшее.
— Кофе второй свежести, — мудро кивает Финн. — Надо добавить это в меню.
Я утрамбовываю старую гущу и готовлю несколько шотов для пробы.
— Сегодня мы сосредоточимся на молоке для латте. — Я наливаю молоко в кувшин, чуть ниже места, где металл образует носик. — Обычно вот столько жидкости и нужно. Некоторые виды молока лучше подходят для микрофены. Цельное молоко21 — самое простое в работе, а вот, например, с миндальным придётся повозиться.
Я собираюсь продолжить, но Финн поднимает руку, будто мы на уроке.
— Да, Финли?
— Почему цельное молоко проще в работе?
— В нём больше жира. Химический состав лучше сбалансирован для создания той блестящей пены, к которой мы стремимся. Обычно, чем молоко жирнее, тем проще с ним работать.
Он одобрительно поднимает большой палец, и мне приходится изо всех сил сдерживаться, чтобы не подшутить над ним.
Я возвращаюсь к демонстрации.
— Мы добавляем в молоко воздух и одновременно нагреваем его. Давай покажу. — Я поворачиваю вентиль на кофемашине, чтобы выпустить пар, но чувствую, как Финн нависает у меня за спиной, наблюдая.
— Финн, я буквально слышу, как у тебя сердце стучит. Отойди немного.
Он бормочет извинение, и я начинаю вспенивать молоко, объясняя разницу между резкими звуками в начале и низким грохотом, когда трубка погружается глубже, советуя обращать внимание не на внешний вид, а на звук и ощущения.
Я стучу кувшином по стойке, чтобы выпустить крупные пузыри, несколько раз взбалтываю и поднимаю к своему эспрессо, который выглядит как болотная вода. Даже с таким некачественным эспрессо рисунок получается неплохим.
— Кто хочет попробовать?
Оказывается, латте-арт — не тот навык, который можно освоить за вечер. Зато Дилан сделала не один, а почти идеальные два капучино. Мы, конечно, тренировались в латте, но победа есть победа.
Через несколько попыток мы втроём стоим над её и Финна последними чашками, разглядывая узоры в молоке.