Дуэт в интерьере или Он, Она и Все Остальные
Шрифт:
«Ладно, потом вспомню, - решила она, убирая жетон в карман. – А пока посмотрим, что там у нас прихерено в кубышке».
Она уже догадалась, что попала в сокровищницу князей Геннегау, куда ее отчим допуск так и не получил. Оставалось посмотреть, что конкретно лежит в сундуках. А лежало в них много такого, от чего запросто могло спереть в зобу дыхание, а у некоторых и крышу снести. Золото в изделиях и слитках, драгоценности во всевозможных шкатулках и ларцах, и наконец пачки обыкновенных казначейских билетов номиналом в пятьдесят золотых гульденов. Одну такую пачку Кьяра взяла в руки и тщательно рассмотрела. Самые старые из этих купюр были отпечатаны сорок девять лет назад, а значит продолжали находиться в обороте.
«Бешеные деньги!» - подвела Кьяра итог своему исследованию. – Возьму, пожалуй, пару корешков[11].Они же мои, разве нет?».
Все так и обстояло. Это было ее наследие, даже если официально она была мертва и ее титул носил другой человек. Конрад был Геннегау только номинально, и вот очевидное свидетельство того, что он всего лишь самозванец. Прошло почти пятнадцать лет, как он считается регентом Рода, но замок ему так и не открылся. Так что, все верно. Это все принадлежит ей, и, значит, она может взять себе немного денег и какие-нибудь стильные украшения. Одна проблема, не в руках же все это нести? Однако, отправившись на ночную прогулку, Кьяра не готовилась к поискам кладов и была сейчас в обычных джинсах и курточке из тонкой кожи. Во внутренний карман куртки мог поместиться максимум один корешок, и значит она возьмет не две, а одну упаковку. 100 банкнот номиналом 50 гульденов – это пять тысяч. Немного, но и немало. В самый раз.
«И еще вот это, пожалуй…» - Кьяра открыла очередной футляр и поняла, что «она это хочет». Золотое ажурное колье и серьги-люстры старинной работы, украшенные синими бриллиантами, сапфирами и гранатами.
«Вполне!
– решила Кьяра, рассматривая украшение. – Синее и голубое… должно пойти к моим глазам. А где, к слову, второй обещанный выход?»
– Прямо рядом с тобой, - сразу же ответил голос в ее голове.
И точно! Сейчас Кьяра отчетливо увидела, что глухая каменная стена в паре метрах от нее не является сплошной. В плотной кладке была спрятана дверь, и способ ее открыть, был тем же самым, что и в том потайном ходу, которым Кьяра сюда пришла. Однако за этой плитой начинался не узкий лаз, а высокий и достаточно просторный коридор, заканчивавшийся выходом наружу в основании южной куртины. Метров двести от шоссе, - близко, но не рядом, - и все это пространство заросло лесом. Его же никто больше не вырубал, поскольку фортификационное значение замка сошло на нет, и полоса отчуждения перед крепостной стеной больше не требовалась.
Кьяра прошла весь этот маршрут, но, в конце концов, предпочла вернуться назад прежним путем, и перед рассветом была уже в своей комнате, где с приятным удивлением обнаружила, что впопыхах, - все-таки она торопилась, боясь опоздать, - не обратила внимание на несколько немаловажных подробностей. Во-первых, вместо упаковки пятидесятигульденовых банкнот она взяла купюры номиналом в сто гульденов, и значит обогатилась сразу на десять тысяч, вместо обещанных пяти. И, во-вторых, пересыпая драгоценности в боковой карман куртки, она не заметила упавшее туда же колечко с крупным голубым бриллиантом.
«А ничего так, прибарахлилась, - усмехнулась Кьяра, рассматривая кольцо, надетое на палец. – Вполне!»
***
С князем Конрадом Геннегау Кьяра встретилась лишь за завтраком. Вчера он вернулся в замок слишком поздно, и они нигде не пересеклись. Однако тесное общение, по-видимому, этикетом не предполагалось. Сегодня с утра этот крупный, представительный мужчина был явно занят какими-то своими непростыми мыслями, и гостям своей старшей дочери никакого особого внимания не уделял. Поздоровался, познакомился, и все, собственно. Ему, похоже, были неинтересны даже собственные дочери, не говоря уже о каких-то посторонних девицах. Впрочем, он был с ними предельно вежлив. Учитывал, верно, чьи дочери сидят за его столом. Однако Кьяру такое положение дел как раз устраивало. Они с князем не общались, и значит вероятность того, что он может ее опознать, практически сводилась к нулю. Другой разговор, что, завтракая в замке Эфт впервые за прошедшие четырнадцать лет, Кьяра смогла рассмотреть своего отчима, что называется, вблизи, и сообразить, между делом, что на самом деле ее история выглядит несколько сложнее, чем она предполагала первоначально.
Конрад Геннегау был красив. Ну а семнадцать лет назад, когда ее мать вышла за него замуж, он наверняка был попросту неотразим. То есть, конкретно Кьяре такой тип мужчин не нравился и даже, пожалуй, вызывал у нее чувство отторжения, но она отдавала себе отчет в том, что она не все, и кто-то другой, - например, ее мать, - на такого мужчину может запасть со страшной силой. Это, собственно, и произошло с Марией Геннегау. Знакомство, любовь, скоропалительный брак… Кьяра плохо помнила свою мать, но из того, что осталось в ее памяти, могла сделать вывод, что Мария была крайне влюбчивой и весьма неосмотрительной женщиной. Про других юношей и мужчин, - возможно, лишь предполагаемых, а не реальных, - оставалось только гадать, но про двоих Кьяра кое-что знала, и знание это не улучшало ее впечатление о матери. Первым был ее отец, и оставалось только гадать, что за сила любви заставила наследницу знатного рода поступить настолько опрометчиво, чтобы родить ребенка вне брака. Секс сексом, Кьяра и сама не видела ничего зазорного в том, чтобы покувыркаться в свое удовольствие, но забеременеть? Нонсенс! Ее мать была или полной дурой, или не получила достойного воспитания и образования, потому что одно дело принять желаемое за действительное, что тоже, к слову, не говорило в ее пользу, и совсем другое – залететь на пустом месте. И вот перед ней второй мужчина, обманувший ее мать или, по крайней мере, обманувший ее ожидания. Красив, обходителен и наверняка галантен, куртуазен и велеречив, но при этом очевидный притворщик и лицемер. Достаточно сказать, что, если Пети семнадцать лет, то забеременеть и родить ее нынешняя княгиня Геннегау должна была тогда, когда мать Кьяры была еще жива.
«Да, не умела ты, мамочка, разбираться в мужчинах, - грустно отметила Кьяра, «перемалывая» очередной кусочек мясного пирога, поданного на завтрак исключительно ради нее. – И, похоже, смерть твоя была предопределена именно неправильным выбором партнера. Ты Конраду была не нужна, а вот твой титул и деньги – нужны. Легко догадаться о последствиях…»
Впрочем, на данный момент все эти мысли были не актуальными. Ей еще предстояло выяснить, кем был Конрад до того, как женился на Марии Геннегау, и каким образом познакомился и подружился с нынешним императором. Но для этого ей нужен был хотя бы один свободный день без излишнего контроля. Ей просто не хотелось при свидетелях копаться в старых газетах и журналах, а придется, если она хочет докопаться до истины. И она, разумеется, нашла такую возможность, уговорив подруг, что ей нужно отколоться от коллектива буквально на пару дней, чтобы пообщаться с толпой дальних родственников. Родственники со стороны Веры Аренберг не были вымыслом, и они действительно жили недалеко от столицы, но Кьяра не собиралась оставаться у них на долгих два дня. Получасового визита вежливости будет вполне достаточно, тем более что на удачу, жили они именно в том пригороде Майена, в котором находилось главное хранилище периодики Императорской Публичной Библиотеки.
В читальных залах этой библиотеки Кьяра провела целый день, от открытия до закрытия. Главное, что не зря, поскольку вымоталась до последней крайности. Однако всю интересующую ее информацию нашла. Лотарь IX стал императором совсем недавно, всего девять лет назад, и он изначально не являлся тем принцем-наследником, кого готовили принять, когда придет его черед, корону и трон. Он был седьмым в очередности на престол, но череда трагедий, обрушившаяся на императорский Дом, за несколько лет выкосила не только всех, кто находился между ним и троном, но также несколько принцев и принцесс, которые стояли в очереди за ним. Там, вообще, случился кошмар и бедствие вселенского масштаба, приведшие к самому серьезному династическому кризису в империи за последние двести лет. История, если рассматривать эту череду трагедий, как единый процесс, началась еще года за два до рождения Кьяры и продолжалась еще в течение десяти лет после ее появления на свет. А Конрад будущий Геннегау был в то время сначала наследником, а затем и носителем довольно скромного титула баннерета[12] де Берр. Его отец служил при дворе вдовствующей императрицы Клодды Майенской, и там в замке Фалез маленький Конрад познакомился с внучатым племянником Клодды Габриэлем де Сен-Мор, принявшим при восшествии на престол коранационное имя Лотаря IX.
Был вечер, когда, покинув стены библиотеки и вернувшись на такси в Майен, Кьяра неторопливо шла по бульвару Принцев в сторону Старой Королевской площади. Голова, даже после плотного обеда-ужина и нескольких чашек крепкого кофе, все еще оставалась тяжелой, и, прежде чем возвращаться во дворец Стюйвенберг, она решила прогуляться до набережной. Размять ноги, очистить голову, и все прочее в том же духе. В результате прогулка получилась даже лучше, чем ожидалось, потому что, немного не доходя до реки, на улице Дофина Кьяра увидела небольшую строгую вывеску с выведенными на ней готическим шрифтом словами, Монте дей Паски ди Майен, и поняла, откуда ей был знаком символ на оборотной стороне золотого жетона. Это был логотип банка. Банк этот был относительно небольшим, но древним, и, насколько она могла вспомнить, имел всего несколько отделений в крупнейших городах страны. Поэтому, собственно, она и не смогла сходу опознать этот символ. Редко встречается, вот в чем дело…
Разговор №4: Бенжамен и Зои Геннегау (возраст Зои год и одиннадцать месяцев)
– Ох, сокровище ты мое, - тяжело вздохнул князь Бенжамен Геннегау, с улыбкой наблюдая за попытками его внучки сесть прямо и смотреть на деда. Получалось это у нее не очень, и, тем не менее, князь знал, по-видимому, что этот разговор неизбежен, потому что время уходит, и никаких других вариантов развития событий, увы, не предвидится.
– Замри! – приказал он, подняв руку с открытой ладонью, обращенной к девочке. – Слушай! Запоминай! Вспомни, когда придет время!
Вспоминая сейчас, что и как было тогда сказано, Зои понимала, что дед использовал какое-то запредельно сложное колдовство. Он использовал мозг маленького ребенка, как сейф для хранения самой важной информации, какую хотел ей передать. Ни гипноз, ни ментальное зондирование не были способны обнаружить этот тайник в подсознании девочки, но, даже если бы по какой-то случайности нашли, вскрыть его было не в силах человеческих. Судя по тому, что сказал тогда Бенжамен Геннегау, это была древняя магия, сокровенное знание, передававшееся из поколения в поколение в семьях князей-выборщиков, при том, что не в каждом поколении рождался маг, способный провернуть этот фокус.