Чтение онлайн

Что ж, об этом она уже думала, и кое-что даже придумала, но Герту свои мысли пока не раскрывала. Из жадности, наверное, или из ревности… Впрочем, неважно. Суть ее размышлений сводилась к следующему: в этот раз она приехала в замок взрослой. Трудно сказать, какой возраст был определен для «души замка», как возраст зрелости. В девятом или десятом веке, наверное, было достаточно быть половозрелой, то есть, учитывая этническое своеобразие региона, в диапазоне от двенадцати до четырнадцати лет. Но это для девочек, мальчики, возможно, признавались взрослыми несколько раньше. Однако в возрасте пяти лет трудно счесть ребенка в достаточной мере вменяемым, чтобы доверить ему или ей достояние семьи. Наверное, поэтому в то время замок молчал и заговорил с ней только тогда, когда их род оказался на грани исчезновения. Тогда он только помог, а теперь, похоже, готов был служить.

«Да, уж! Коллизия! А ведь я была готова «забыть и растереть», - последнее было очевидным выражением слабости, и думать об этом теперь было неприятно. Однако и замалчивать такое нельзя. Впрочем, излишне мусолить тему тоже не стоило. Увидела проблему, признала ее существование и в силу этого изменила свой опус операнди. И это все!

В этот момент им принесли заказ, и оба замолчали. Кьяра с невероятным наслаждением уплетала дессерты, - она бы даже застонала от удовольствия, если бы не пресловутый бонтон, - а Герт, к ее огромному удивлению, пил кофе и бренди. Большая чашка кофе и бокал с бренди.

«Интересный выбор!» – отметила Кьяра, но решила, что сможет обдумать это позже, потому что не хотела путать приятное с полезным. Тут одно из двух: или сибаритствовать, или напрягать извилины, потому что интенсивная мозговая деятельность мешает получать простые удовольствия от праздника жизни.

– Есть еще кое-что, - Герт закончил с кофе и вернул чашку на стол. – Возможно, проблема Конрада Геннегау именно в том, что он не твоей крови. Могу так же предположить, что даже если император дарует ему этот титул, князья Великого стола его в свой круг не примут. Не та кровь, не та магия, все не то.

– Звучит логично. – Кьяре не хотелось прерывать процесс смакования эклера, но Герт заговорил, и было бы невежливо оставить его реплику без ответа. Тем более, что она знала, Герт снова оказался прав. Воспоминания о том послании, которое ее дед внедрил в нее, как некий алгоритм действий, подсказывало: все не так просто с ее наследием. И желания императора в данном случае может оказаться недостаточно, о чем сам император может даже не знать.

– Однако, – она бросила быстрый взгляд на пирожное, на тарелочке оставалось еще не менее трети десерта, - возникает вопрос, а что император? Он не знает? Не верит? Или, может быть, его цель в другом, и он хочет низвести титул курфюрста до уровня обычного князя? А мой отчим, он что за все эти годы так и не сподобился разобраться с тем, что присвоил?

– Я не знаю, - развел руками Герт. – И, к слову, не факт, что твое убийство подстроил именно отчим.

– Is fecit cui prodest[4], - пожала плечами Кьяра. – У меня отец правовед, мне ли не знать принципы римского права?

– Cui bono? Cui prodest?[5] – покивал ей в ответ Герт. – Вот только думаю, здесь может быть несколько заинтересованных лиц. Во всяком случае, больше одного, и тогда вопрос в том, чье желание было более сильным. Ну, что, пойдем в банк?

***

Здание банка находилось в уютном тупичке, укрывшемся между старинными особняками на бульваре Гренадеров. Небольшое, всего каких-то два высоких этажа, не считая довольно приличного по размерам цокольного, с редкими крошечными окнами-бойницами, забранными в двойные решетки, сквозь которые даже руку не просунуть. Об их глубине, которая суть толщина стен, сложенных из гранитных блоков, и говорить нечего. Но, в целом, здание производило неоднозначное впечатление. С одной стороны, неприметный средневековый особняк в самом конце безымянного тупика, - который так и значился в почтовом управлении, как, «Безымянный тупик на бульваре Гренадеров», - а, с другой стороны, это здание буквально проецировало вовне древнее величие и опасную силу. И о том, что это банк, сообщала лишь потемневшая от времени бронзовая табличка у входа, так что, если не знать, что это и есть пресловутый Монте дей Паски ди Майен, хрен его найдешь. Но Кьяра уже однажды здесь побывала, и хорошо запомнила и вывеску, и здание, и тупичок. Так что к зданию банка они вышли буквально через двадцать минут после того, как покинули Le Cafe Blanc.

Подошли. Постояли немного, рассматривая фасад, и, наконец вместе вошли в здание, но, едва они попали в просторное фойе, Герт вежливо самоустранился, отойдя в сторону и заняв одно из расставленных здесь кресел. После этого Кьяре только и оставалось, что подойти к стойке, за которой находился немолодой мужчина в темно-сером костюме-тройке и белоснежной рубашке с черным шелковым галстуком. Подошла, посмотрела ему прямо в глаза, кивнула безразлично, как, впрочем, и задумывалось, и выложила перед служащим свой золотой жетон.

– Полагаю, вы знаете, что это такое.

– Разумеется, госпожа княгиня, - с немалым уважением поклонился ей мужчина. – Прошу вас следовать за мной.

Он сделал какое-то неуловимое движение левой рукой, и стойка, за которой он стоял, раздвинулась, открывая проход. Кьяра, которая, не зная, чего ей ожидать от этого визита, решила вести себя в банке, «как настоящая княгиня», и без промедления, но и без суеты проследовала за служащим. Они уже входили в дверь, открывшуюся справа в задней стене, когда из точно такой же двери, - только слева, - вышел другой мужчина, занявший место за стойкой. Если специально не приглядываться, эти два баковских служащих выглядели, как близнецы-братья. Рост, сложение и цвет волос, костюмы, стрижка и выражение лица, все у них было одинаковым, и в этом, как ни странно, чувствовался стиль.

«Имперская классика, - констатировала Кьяра. – Весьма впечатляюще».

Между тем, пройдя коротким коридором, они достигли лестницы, которая в три средней длины марша привела их на второй этаж. Тут тоже был облицованный темным мрамором коридор, но на этот раз не глухой, как внизу. В его стенах слева и справа находились двери из потемневшего от времени резного дуба. Служащий подвел ее к последней в правом ряду и постучал.

– Прошу прощения, ваша светлость, - повернулся к Кьяре мужчина. – Возможно, нам придется немного подождать.

Однако ждать долго не пришлось. Прошло едва ли больше минуты, как дверь отворилась, и Кьяра вслед за служащим прошла в кабинет. Поскольку никакой таблички на двери не было, она не знала к кому именно ее привели, но догадывалась, что это отнюдь не менеджер нижнего звена.

«Да, и не среднего, пожалуй, тоже, хотя кто их знает этих банкиров?»

Кабинет был небольшим по размерам, но его обстановка и декор являлись примером неброской роскоши. Создавалось впечатление, что последний раз дизайнер побывал в нем где-то в середине XVIII века, и все работы были завершены буквально вчера. Все, от паркета на полу до хрустальной люстры на потолке казалось новым, но по ощущениям было аутентичным.

«Просто очень хорошо сохранилось…»

– Рад видеть вас, миледи, в нашем банке! – поприветствовал Кьяру немолодой, лысеющий толстячок, вставший при ее появлении из-за рабочего стола. – Разрешите представиться, Галеаццо Джеларди, директор-распорядитель банка Монте дей Паски ди Майен к вашим услугам.

«Что ж, - отметила Кьяра, - уровень директора-распорядителя меня вполне устраивает, но при этом на многое намекает…»

– Очень приятно, мастер Джеларди, - холодно, но без намека на грубость ответила Кьяра вежливостью на вежливость.