Чтение онлайн

От слов Хранительницы Кевина замутило. Раб в его душе, покорный и безответный, требовал сейчас же пасть ниц и униженно молить о прощении, а едва расправивший крылья брат короля и ученик Витуса жаждал гордо расправить плечи и принять бой, даже если он окажется последним. "Это безумие! Я не хочу ни того, ни другого!
– мысленно проорал камиец и затравлено посмотрел на Хранительницу, окружённую странным бесцветным пламенем.
– Я не имею права драться с госпожой!" Кевин обхватил себя руками, пробежал глазами по комнате и… исчез.

"Упустишь мальчишку - сдохнешь", - любезно сообщил голос, и Стася ринулась за братом.

Кевин стоял посреди двора и растерянно крутил головой, не зная, что делать и куда бежать.

–  Витус! Помоги!
– взмолился он и всхлипнул, увидев перед собой ненавистную королеву.

–  Сейчас же вернись к себе, Кевин!

–  Нет!
– отступая, замотал головой юноша.
– Я не хочу быть рабом!

–  Возвращайся в свою комнату!
– ледяным голосом повторила Хранительница и сжала кулаки.

–  Лучше умереть!

–  Мразь!

Стася вскинула руку, и с её пальцев слетела багровая молния. Кевин зажмурился, прощаясь с жизнью, но ничего не произошло. Молния ударилась о невидимую преграду и растворился в воздухе. Юноша открыл глаза и часто заморгал, а Станислава топнула ногой и в бессильной ярости потрясла кулаками.

–  Витус!!!
– Она сорвалась на визг.
– Не смей вмешиваться!

"Витус?" - в сердце камийца затрепетала надежда. Он едва не запрыгал от радости, когда рядом с ним возник старый гном. В эту минуту Кевин готов был расцеловать учителя, ибо верил, что тот пришёл спасти его.

–  Ты вне закона, гном!
– свирепо выплюнула Станислава.
– Твой смертный приговор подписан, так что советую убираться из Лайфгарма!

–  Я подумаю.

–  Что тут думать?! Мальчишка - мой! Убирайся!

Витус окинул Хранительницу угрюмым взглядом:

–  Твой или твоего нового друга?

–  Без разницы! Убирайся!

–  Я могу помочь, Стася. Пусти меня в сознание, я прогоню голос.

Станислава окаменела: предложение выглядело заманчивым, но могла ли она доверять высшему магу? Да и липкий туман после слов гнома стал уплотняться и темнеть, предвещая мучительную смерть. "А вдруг у Витуса не получится?" Хранительница сглотнула и отрицательно замотала головой.

–  Не глупи. Позволь мне помочь. Я могу защитить тебя, Стася!

–  Нет!
– чувствуя, как туман поглощает рассудок, вскричала Хранительница.
– Не лезь не в своё дело! Я - королева Годара! Я устанавливаю порядки в этом замке! Кевин - мой раб!

–  Послушай себя, Хранительница! Ты же женщина, будущая мать! Как ты можешь мучить ребёнка?

Стася задыхалась: ещё секунда-другая, и смерть настигнет её.

–  Я буду делать с ним всё, что потребуют! Я не хочу умирать!
– простонала она, шагнула к гному и слабо толкнула его в грудь.
– Уходи, убирайся, исчезни.

Кевин с горечью посмотрел на сестру. "Так вот в чём дело. Она не сама… - С губ юноши сорвался нервный вздох.
– Если я буду сопротивляться, Стася умрёт, и Дима не простит мне её гибели". Он виновато посмотрел на учителя и опустился на колени:

–  Я понял, госпожа. Я больше не сбегу. Я Ваш раб, и… Простите меня, госпожа.

Витус потёр виски, словно на него напал приступ мигрени.

–  Мне жаль вас обоих, - пробормотал он, растворился в воздухе, и в то же мгновение липкий туман выскользнул из разума Хранительницы.

Станиславу качнуло, она инстинктивно опёрлась на плечи юноши. Кевин поднял голову, и их глаза встретились. Горечь и сострадание во взгляде брата, едва не повергли Стасю в истерику: она почувствовала себя отвратительной и гадкой. "Ну и пусть! Зато я буду жить!"

"Умничка, - равнодушно заметил голос.
– Мы получили, что хотели. Пора убираться со всеобщего обозрения".

Хранительница подняла голову. Керонцы взирали на них отовсюду: из щёлочек между занавесками, из-за чуть приоткрытых дверей, прячась за хозяйственными постройками и кустами. Женщина ощутила их недоумение, страх и гордо подняла голову. "Все боятся меня!" - удовлетворённо подумала она, оттолкнула брата и направилась к замку, бросив через плечо:

–  За мной, раб!

Стася ни разу не обернулась, зная, что Кевин послушно следует за ней. Она не думала, куда идёт. Голос указывал направление, женщина беспрекословно подчинялась. Прятаться от правды было бессмысленно: Станислава не желала умирать, и ради того, чтобы остаться в живых и отомстить, была готова на всё. Она знала, что от неё потребуется, и знала, что сделает это - через боль, через отвращение, через презрение к самой себе. "Это ты сделал меня такой, Дима! Будь ты проклят со своей любовью! Гореть тебя в аду за то, что ты совратил родную сестру! Никогда не прощу тебя!"

Жилые помещения остались позади. По длинной винтовой лестнице Хранительница спустилась в мрачное подземелье замка и, ступая атласными туфельками по обломкам камней, осколкам стекла и грязным лужам, побрела вперёд. Стася машинально зажигала факелы, скользила взглядом по серым, заросшим мхом стенам, и ждала очередной команды, чтобы тут же выполнить её.

"Здесь".

Хранительница остановилась перед массивно железной дверью, попыталась открыть, но та не поддалась.

–  Кевин!

И они навалились вдвоём. Зловеще скрипнув, дверь распахнулась, и глазам открылась большая мрачная комната с низким сводчатым потолком. У дальней стены - грубо сложенный очаг, стены увешаны полками с какими-то железками. В центре возвышался дощатый стол, покрытый тёмными пятнами и разводами.

–  Ложись.

Стася подтолкнула юношу в спину, и он на негнущихся ногах добрёл до стола. Разум отказывался воспринимать действительность. "Это не я. Это происходит не со мной, - отрешённо повторял Кевин, вытягиваясь на жуткой столешнице.
– Я не вынесу пыток. Неужели провидица солгала?" С хлопком вспыхнуло пламя в очаге, и юноша повернул голову. Хранительница натянула на руки плотные кожаные рукавицы, взяла длинный железный прут и сунула его в огонь. Металл почернел, раскалился и стал оранжево-красным, как вулканическая лава. Кевин видел её на картинке в книжке, которую читал, когда был свободным. Он вдруг представил, как тонет в раскалённом море, и душу захлестнула паника. Вскрикнув, юноша вскочил и рванулся было к двери, но воздушная волна подхватила его, швырнула обратно на стол, скрутила руки и ноги так, что Кевину послышался хруст собственных костей. Он застонал от бессилия и боли, умоляюще взглянул на Хранительницу, но та лишь равнодушно пожала плечами:

–  Ты тоже его жертва.

–  Чья?

Кевин дрожал, как осиновый лист.

–  Смерти, - оскалилась в улыбке Станислава и опустила раскалённый прут на живот брата.

Чудовищная боль пронзила тело. В ноздри ударил запах горящей одежды, палёного мяса, и камиец заорал, разрывая лёгкие и горло.

Стася отпустила прут, и он тут же скатился с живота жертвы. Чертыхнувшись, Хранительница подняла его, вернула на место и, не обращая внимания на истошные крики, прижала к телу брата. Закрепив прут с помощью магии, она неторопливо пошла вдоль полок, выбирая инструмент для следующей пытки - впереди, как сказал голос, ждал длинный рабочий день. "Я палач", - подумала Стася и ничего не почувствовала.