Чтение онлайн

–  Хватит!

Валя рубанул рукой воздух и хотел выдать что-то резкое и грубое, но тут с дивана донёсся тихий стон и несчастный детский голос:

–  Пить…

–  Ника!
– хором воскликнули мужчины и бросились к принцессе.

–  Тебе плохо?

Ричард сел рядом с Вереникой, с другой стороны от девочки пристроился Хавза, а Валентин сотворил стакан с водой и поднёс к губам девочки.

Ника выпила воду, облегчённо вздохнула и завертела головой:

–  Где мы? В доме Стаськи таких комнат не было!

–  Куда ей до принца Камии, дорогая.
– Валя с ухмылкой указал на золотые занавески, погладил яркую шёлковую ткань дивана и заговорщицки подмигнул подружке: - Теперь это и твои покои, Ника. Можешь здесь что-нибудь изменить, если хочешь.

–  Позже.
– Девочка сладко зевнула, потянулась и спросила: - А куда делся Тёма?..

Тонкий светло-жёлтый шёлк легко соскользнул на пол, и Сабира затуманенным взором окинула своё отражение в огромном напольном зеркале. Синяки, кровоподтёки и ссадины - следы мерзких игр разгулявшейся свиты принца Камии - нещадно ныли, но боль меркла перед грандиозной победой наложницы. Изящные пальцы потянулись к медальону с головой волка, нежно коснулись прохладного металла.

–  Моё!

Сабира стиснула медальон, прикрыла глаза и прерывисто выдохнула. Почти забытое, болезненно приятное возбуждение охватило тело: так восхитительно она ощущала себя, пожалуй, лишь с мечом в руках. "Победа…" Откинув ногой окровавленную жёлтую ткань, наложница направилась к бассейну, медленно и невесомо ступая по мозаичному мраморному полу.

–  Если боль, то от его руки, - прошептала Сабира и улыбнулась, впервые за последние дни.

Ароматная тёплая вода лизнула раны на ногах. Наложница вздрогнула и застонала. Откинув голову, немного постояла, привыкая к боли, и по мраморным ступеням спустилась в бассейн. Вода приняла Сабиру в свои жгучие объятья, лаская и превращая боль в щемящую истому. Мысли улетучились, мышцы расслабились, тело стало мягким и податливым. Женщина с ленивой грацией опустилась на ступени. Длинные волосы чёрными змеями закружились вокруг головы и плеч, и замерли, чуть подрагивая. Подняв сверкающий триумфом взгляд к зеркальному потолку, наложница облизала потрескавшиеся губы:

–  Я прекрасна…

Из груди вырвался звонкий, как весенний ручеёк, смех. Сабира раскинула руки и прогнулась, словно умоляя невидимого возлюбленного о ласке. Взгляд затянула поволока вожделения, кожа раскалилась и покрылась мурашками, а медальон на груди стал казаться обжигающе-холодным. Словно наяву перед Сабирой возникли яростные шоколадные глаза, для которых наслаждение и смерть были неотъемлемой частью любовного экстаза, и она затряслась от безудержной похоти.

–  Почему?
– требовательно спросил Артём.

Напряжённую острую грудь сжала властная рука. Наложница вскрикнула. Её голова дёрнулась, лицо искривила болезненная гримаса, а в широко распахнутых глазах заплескался страх.

–  Я задал вопрос.

Волна ужаса окатила Сабиру, смыв похоть и сладость победы.

–  П-повелитель… - с запинкой выдавила она и замолчала, растерянно глядя на принца, который прямо в одежде сидел рядом с ней на ступенях бассейна.

"Мокрый и бледный… Он невероятно красив!" Забыв о страхе, наложница потянулась к щеке хозяина, но руку тут же сковал холод. Сабира замерла, отрешённо наблюдая, как кожа покрывается ледяной коркой, а вода в бассейне застывает прямо на глазах. Женщина не могла ни шевельнуться, ни вздохнуть. Она врастала в лёд, словно насекомое в смолу, и только губы по-прежнему оставались тёплыми и живыми.

Красивое лицо в обрамлении вечно спутанных пшеничных волос склонилось над жертвой, и тихий вкрадчивый голос кинжалом резанул по сердцу.

–  Ты покажешь мне всё, каждую мелочь, и я выберу для тебя достойную смерть.

–  Да… - счастливо выдохнула наложница.

Ледяные оковы пали. Сабира почувствовала, как принц вошёл в неё, заполнив собой каждую клеточку тела, каждый вздох, каждую мысль. Стало невыносимо больно и страшно: бывшая кайсара неотвратимо растворялась в чужом сознании, теряла себя. И это было хуже смерти…

Сабира очнулась на полу в тёмной комнате, до омерзения пропахшей кровью и потом. Тело занемело: женщина долго лежала распластанная, как морская звезда. "Но, по крайней мере, рядом никого нет", - отстранённо подумала она, со стоном повернулась на бок, села и привалилась спиной к стене. Виски ломило, во рту расползалось что-то отвратительно липкое. Сабира обхватила колени руками и обречённо уставилась в темноту. Дрожа от ужаса и холода, она вспоминала дикие, непристойные картины прошедшего дня. "Прошедшего ли? Эти ублюдки могут вернуться в любой момент и снова… - Из глаз потекли обжигающе горячие слёзы, и Сабира резкими мазками стёрла их со щёк.
– Поганые животные! Ненавижу!" Вцепившись зубами в запястье, женщина завыла от отчаяния и жалости к себе. Сын великого Олефира отобрал у неё всё: сначала власть и свободу, а теперь и медальон с головой волка - маленький самообман, позволявший ощущать себя не последней вещью.

–  Это всё из-за неё! Грязная подстилка камийской мечты!

Сабира до крови закусила губу - собственный голос напугал её до полусмерти. Сжавшись в дрожащий комок, женщина лихорадочно огляделась, словно могла что-то увидеть в темноте, и прислушалась. Не уловив ни звука, облегчённо выдохнула, расправила плечи. "Что от меня осталось? Почти ничего. Ни капли силы. И что теперь? Развлекать свиту принца, а, если выживу - солдат и пьяниц в каком-нибудь грязном борделе?" Сабира потёрла ладонями влажные глаза и пошарила рукой по полу, отыскивая одежду. Но обнаружила лишь окровавленные обрывки.

–  Ещё одно унижение, - простонала она, поднявшись на ноги.
– Идти голой через весь замок? Или остаться здесь и ждать? Чего? Вдруг обо мне забыли? Вдруг принц хочет, чтобы я сдохла?

Сабира захныкала. Хотелось зажечь светильники, найти простынь или одеяло, чтобы немного согреться, но женщина боялась двинуться с места без приказа. Зажмурившись, она переступила с ноги на ногу, громко шмыгнула носом и внезапно ясно представила гордую Милену Маквелл с украденным медальоном на груди. Голова волка на фоне кожаного мужского костюма выглядела уместно и правильно, и Сабира ощутила прилив ярости. "Я тоже была такой! Почему он растоптал меня, а не её?!" Словно в ответ на гневную мысль перед глазами возникло лицо Дмитрия. Спокойное и непроницаемое. Он ухитрялся оставаться независимым, даже будучи рабом…

–  И всё-таки я победила его!
– зло рассмеялась Сабира.
– Мага, брата принца Камии! Бросила в каменный мешок, посадила на цепь, как собаку, и замуровала! И Артём оценил это!
– От избытка эмоций наложница сжала кулаки и потрясла ими над головой: - Это мой медальон! Моя награда! А ты украла её, Милена!

Сабира уронила голову на грудь и утробно зарычала, чувствуя, как под напором лютой ненависти отступают страх и отчаяние. "Я верну его или умру в схватке! Я докажу моему принцу, что он может гордиться мной! Гордиться силой лучшей женщины Камии!" По телу пробежала дрожь. Метнувшись к стене, наложница ударила по ней кулаком и поспешно заслонила ладонью глаза - яркие магические светильники вспыхнули, как огненные шары. Сабира смахнула с ресниц слёзы, развернулась и хищным, безумным взором обвела комнату.

–  Ты хорошо устроился, Кристер, но я буду жить лучше!

Женщина небрежно вытерла ноги об обрывки своей одежды и направилась к шкафу. Распахнула дверцы, осмотрела костюмы и халаты, брезгливо поморщилась, но всё же достала светло-жёлтую накидку из шанийского набивного шёлка. Накинув её на плечи и подпоясав тонким золотым шнуром, Сабира скрутила волосы жгутом и завязала в узел.

–  Теперь главное!

Над камином в изящной асимметрии висело разнообразное оружие, и, неторопливо осмотрев каждый клинок, наложница остановилась на коротком, чуть изогнутом мече, напоминающим харшидскую саблю, и кинжале с удобной витой рукоятью. Оружие всколыхнуло в сознании давно забытое ощущение силы, и Сабира громко засмеялась, больше не опасаясь, что кто-нибудь услышит её.