Чтение онлайн

–  Не вздумай запачкать полы - весь зал мыть будешь!
– грозно заявила Хранительница и направилась к сервированному столу.

Смахнув с ресниц выступившие слёзы, камиец посмотрел ей вслед: "Да если б ты, вместо того чтобы бить, полы меня мыть заставила - я б тебе ноги целовал!" Стася услышала его мысль, но всерьёз не восприняла. С царственным видом опустилась на стул, расправила шёлковое платье и постучала по ободку фарфоровой чашки. Служанка, стоявшая справа от королевы, вздрогнула, отвела испуганный взгляд от изувеченного брата короля и нетвёрдой рукой наполнила чашку. Кевин отрешёно проследил, как тонкая коричневая струйка льётся из изогнутого носика кофейника, и содрогнулся, осознав, что на него смотрят несколько десятков керонцев. Керонцев, которые знали его совсем другим.

Кое-как сев, юноша прикрыл колени подолом рубахи, затравленно огляделся, и краска стыда залила лицо: он знал всех людей в зале. Было невыносимо больно ловить на себе их сочувственные взгляды. Великая камийская заповедь - сила главное в человеке - раскалёнными буквами вспыхнула в сознании, и, забыв о ранах и нечеловеческой усталости, маг сжал зубы и поднялся на ноги, вызвав злобное удивление королевы.

–  Вот как? Притворялся, значит.

Кевин не ответил. Он смотрел прямо в глаза сестре, испытывая странное чувство освобождения. Бедный дрожащий раб спрятался за спину брата короля и ученика целителя, предоставив тому выпутываться самостоятельно. Краем глаза юноша заметил, как взволновано переглядываются керонцы, как поспешно отступает к стене служанка с кофейником, убираясь с пути разъярённой королевы.

Стася подошла к брату и с яростью взглянула ему в глаза:

–  Насколько хорошо ты владеешь даром?

–  Я…

Кевин лихорадочно подбирал ответ, но приходящие на ум слова звучали недостаточно веско - и для лжи, и для правды.

–  Не бойся.
– Улыбка Хранительницы сочилась ядом.
– Скажи правду. Всё равно тебе не представится случая направить магию против меня.

–  Я и не собирался, - пробормотал камиец и, не удержавшись, добавил: - Но если б захотел, то сумел бы убить тебя.

С видом заботливой мамочки Станислава отвела грязный русый локон от лица юноши и потрепала его по щеке.

–  А ты наглец… - упоительно ласково протянула она и с размаха залепила брату пощёчину.
– Смазливая мразь!

Кевин схватился за щёку, хотел что-то сказать, но тут боль, охватившая его после пробуждения и "заботливо" убранная Хранительницей, вернулась. Юноше показалось, что его кости крошатся, сухожилия сворачиваются узлами, а голова вот-вот расколется пополам. Он надрывно простонал, повалился на колени, упёрся ладонями в пол и стиснул зубы, запрещая себе кричать.

–  Оставляю тебя наедине с наказанием, Кеви, - словно из-под толстого слоя ваты донёсся насмешливый голос Хранительницы.
– Геройствуй, мой маленький упрямец, а когда попросишь пощады, поговорим о хороших манерах.

Юноше очень хотелось быть гордым и сильным, но он знал, что долго не продержится. "Не хочу, чтобы они видели, как я ползаю на коленях! Не хочу, чтобы она победила! Или не она, а тот, кто за ней стоит! Я не раб! Лучше умереть!" Обжигающая судорога пробежала вдоль позвоночника, руки разъехались в стороны, и Кевин упал лицом вниз. Из носа снова брызнула кровь, но юноша ничего не почувствовал: захлебнувшись в океане боли, он покорно опускался на дно, моля великого Олефира о смерти.

–  Какой ты всё-таки глупый и наивный, братец.
– Хранительница склонилась над распростёртым на полу телом.
– Силёнок у тебя для подвига маловато. Да и стойкости явно не хватает.
– Она схватила юношу за волосы, рывком поставила на колени и заглянула в мутные, стекленеющие глаза: - Очнись, Кеви, боли-то уже нет.

Камиец громко всхлипнул: боль действительно ушла, тело расслабилось, даже кровь из носа больше не капала, но ощущение, что это ненадолго, что в любую минуту агония вернётся, не давала успокоиться. Плечи юноши нервно подрагивали, а полубезумные голубые глаза ошалело бегали по трапезному залу.

–  Не смей отключаться!
– Станислава схватила его за подбородок.
– День только начинается!
– Она провела ладонью по грязным русым волосам, и глаза камийца стали осмысленными.
– Так лучше?

Кевин дёрнулся, стремясь ускользнуть от издевательской ласки, и Стася не стала его удерживать. Выпрямившись, она на секунду прикрыла глаза, а потом погрозила юноше пальцем и, бросив: "Сиди и не двигайся", быстро покинула зал.

Двери за королевой плавно закрылись, и у камийца вырвался облегчённый вздох - на какое-то время его оставили в покое. "Нельзя терять ни минуты!" - подумал он, зыркнул на застывших у стен керонцев и устроился на полу, натянув подол рубахи на поджатые ноги. Юноша собрался с духом, зажмурился и позвал:

"Учитель".

Витус не откликнулся, и Кевин заволновался: "Хранительница не могла справиться с ним. А её покровитель?". Камиец обхватил плечи руками: стало зябко и тоскливо, словно из тёплого трапезного зала он перенёсся в холод и темноту подземелья. Голова закружилось, перед глазами поплыл кровавый туман. В распалённом воображении рыжеволосая Хранительница предстала огромным многоголовым чудовищем, поглотившим и небо, и солнце. Вспыхнули огненно-зелёные глаза, распахнулись острозубые пасти, и чудовище потянулось к пленнику…

–  Кевин!

Испуганный голосок, прозвучавший над ухом, заставил юношу сжаться и приподнять веки. Но кошмарные фантазии не исчезли: и слуги-керонцы, бесшумно двигавшиеся по трапезному залу, и рыжеволосый, вихрастый мальчишка, стоящий рядом с ним на коленях, казались опасными сумрачными тенями, рабами многоголового монстра.

–  Кеви, взгляни на меня, это я - Алекс! Узнаёшь? Нет? Вот свинство!

Маленькая ладошка сжала предплечье, в ноздри ударил горьковатый аромат луговых трав, от которого голова стала пустой и звонкой. Камиец дёрнулся.

–  Тише ты, разольёшь!

В зубы упёрлась какая-то склянка. Кевин попытался отодвинуться, но склянка последовала за ним.

–  Пей, Кеви, времени нет! Ну же! Давай, приятель!
– требовал звонкий голос, и, сдавшись, камиец обхватил губами стеклянное горлышко.

Нёбо точно крапивой обожгло. Кевин закашлялся, утирая рукавом хлынувшие по щекам слёзы, и посмотрел на приятеля:

–  Что это было, Алекс?

–  Ты меня узнал! Замечательно!
– Рыжеволосый мальчишка уселся на пол и с видом заправского лекаря осмотрел лицо камийца: - Та-ак… Глаза стали чуть светлей, правильно. С кожей непонятно, уж больно ты грязный, Кеви.

–  Что ты мне дал?

Алекс огляделся по сторонам и, убедившись, что слуги достаточно далеко, наклонился и еле слышно прошептал:

–  Это зелье поможет тебе остаться в здравом уме.

–  Вот спасибо, - буркнул Кевин и замолчал. "Да и о чём говорить? Рассказывать о пытках? Зачем? Их последствия, то есть, некоторую часть, Алекс и сам прекрасно видит. Вон какой бледный, только в лицо смотреть старается".

–  Алекс.
– Камиец успокаивающе похлопал мальчика по спине.
– Спасибо, но теперь уходи. Не стоит Хранительницу дожидаться. И передай Витусу, что я благодарен ему, хоть и не понимаю, зачем он это делает.