Чтение онлайн

Именно чёрный вход дарит налёт респектабельности и чистоты обитателям «приличных домов». Разумеется, это не касалось казарм для рабочих.

И вот, служители закона поднимались по чёрной лестнице. Здесь стены были выкрашены в тёмно-зелёный цвет, полы покрыты коричневой плиткой, а электрический свет горел еле-еле, отражённый жестяными плафонами. Но, грязи и дров, слава богу, навалено не было. Поднялись на третий этаж, к двери, с табличкой « 13»

***

Стабров крутанул бронзовую рукоятку электрического звонка, жалобно задребезжавшего, словно пожаловавшись обитателям на незваных гостей.

— Кто это? — раздался резкий голос изнутри.

— Откройте, Ракитин, сыскная полиция, — ответил Стабров, узнавший голос городового.

— Сергей Петрович? А говорили, что вы в больнице?

— По пути заехал, — буркнул раненый, — ну, проводите нас…

— Всё в наилучшем порядке, ваше благородие! — уже голосом служивого вещал городовой, поправив «селёдку» левой рукой, — кухарка в комнате прислуги, не выпускал её. И управляющего, Частикова, не пускал, хотя тот грозился и ногами топал.

— Отлично службу исполняете, Ракитин. На входе останьтесь, и не пускайте никого. Ну, Николай Григорьевич, теперь ваш выход…

И Стабров кивнул непременному в его делах криминалисту. Никулин неспешно снял пиджак, повесил его на вешалку, обрядившись в синий лабораторный халат, с хлопком натянул на кисти рук каучуковые перчатки. Специалист просто не сводил глаз с тела, покачивая головой, словно оценивая такую «находку».

По его знаку Шульц поставил на треногу фотоаппарат, и принялся снимать обстановку комнаты, где случилось несчастье. Эта пара работала словно стала единым целым, и один понимал другого с полуслова.

Сергей Петрович стоял у порога, быстро оглядывая место происшествия, как всегда, не прерываясь, слева направо. Итак, два окна, прикрытых зелеными бархатными занавесками, стеллаж с книгами у противоположной стены, кожаный диван, шкаф с документами и рядом с ним рабочий стол покойного, с ещё включенной электрической лампой. Стол покрыт зелёным фетром, лежали два чистых листа бумаги, ручка так и торчала в чернильнице. На стенах висят три фотографии. Стул опрокинут назад, рядом тело покойного, и что там наверху, между узорами лепнины?

— Николай Григорьевич, простите, не гляните, что на потолке? — попросил криминалиста Стабров.

Никулин быстро глянул вверх, не удивился, и даже поднял с ковра кусочки штукатурки.

— Так пулевое отверстие. Попозже доложу.

Сергей Петрович посмотрел снова на диван, кровь, тёмным пятном, залившую ковёр слева от трупа. Однако, пистолет, и мощный, лежал у правой руки мёртвого. Стол не был испачкан, а стул лежал спинкой на полу. Мешать Никулину сейчас не стоило, подумал Сергей Петрович, моргнув от магниевой вспышки.

— Яркая у вас штука, Франц Янович! — не сдержался он.

— Так «Кодак» новый, слепит, зато снимает хорошо.

— Александр Владимирович. будьте любезны, поговорите пока с Прокопием Фомичом Частиковым. Как раз, Николай Григорьевич и закончит.

ГЛАВА 4 Опрос управляющего

Минаков, кивнул головой и направился к чёрному ходу. По пути, в коридоре, оглядел свой только пошитый мундир. Ну, всё же вышел в полицейские приставы, как гордо подумал он. Худо-бедно, и жалованье теперь платят побольше.

— Ракитин, я во двор. А ты глаз не спускай, с Сергея Петровича, опять его поранило. Ежели чего, сразу посылай за доктором!

— Не подведу, ваше благородие! — куражно, выпятив грудь, и блестя начищенными пуговицами мундира, ответил городовой.

— Ладно, смотри у меня…

И Минаков вышел из квартиры, и стал небыстро спускаться вниз. Спросил сам себя- а правильно ли говорил с подчиненным? Не фамильярничал? Или, наоборот, занёсся, в чинодральство попёр? Эх, надо с Сергеем Петровичем поговорить, тот на флоте служил, с пониманием, настоящий боевой офицер… Но вот, последние две ступеньки, и двор. Он обошёл дом, опять оказавшись у парадной.

Швейцар стоял на месте, а Минаков, заложив руки за спину, приблизился к украшенному позументами служителю.

— Чем могу помочь? — привычным тоном спросил Дьяченко.

— Ваше благородие… — строго напомнил полицейский пристав, и опять поправил обшлага мундира.

— Чем могу помочь, ваше благородие? — повторил швейцар.

— Где квартирует Прокопий Фомич Частиков?

— Так цокольный этаж, вход с парадной лестницы, квартира «А»..

— Благодарю, голубчик, — был ответ полицейского.

Минаков прошёл мимо, с достоинством заметил, как ему открыли дверь. Еле удержался, что бы не сунуть пятак швейцару, но как-то опомнился. Вот, на две ступеньки вниз, и была долгожданная квартира, ещё и украшенная бронзовой табличкой:

«Господин Частиков Прокопий Фомич, управляющий»

Александр Владимирович слегка восхитился таким шрифтом, но крутанул ручку отполированного до блеска звонка. Служба!

— Кто там? — раздался строгий начальственный голос.

— Сыскная полиция, пристав Минаков!

— Сейчас же открываю!

Александру Владимировичу даже понравился такой скорый ответ. Не просто «открою», в именно «сейчас же открою». А этот ведь совсем другое дело!

— Проходите, господин пристав, проходите… — раздался лилейный голос.

Раньше Минаков, сказать честно, и не понимал, отчего у чиновников в присутствиях были такие, словно одухотверенные, а иногда, словно намасленные лица. Теперь стал понимать — от некоей сервильности обывателей. Такого выраженного почтения к лицам чиновного звания…

— Вот, присядьте, — и указал на преотличный венский стул, — чаю? Только самовар поспел.

— Не откажусь…

Вскоре перед ним стояла чашка чая, на блюдечке и даже с мельхиоровой ложечкой и кусочком сахара. Полицейский пристав наблюдал за хозяином квартиры. Тот сел напротив него, и чинно помешивал ложечкой чай в своей чашке.

Мужчина был одет в домашнюю бархатную фиолетовую куртку и такие же брюки, на голове пристроился, словно сам по себе, шёлковый синий колпак с золотой кистью. Гладко выбрит, но с щегольскими усиками. Идеальный пробор гладко причесанных волос угадывался лишь по вискам, не попавших под шёлк колпака. Выглядел господин этаким барином с картин господина Маковского.