Чтение онлайн

Никулин, как видно, был просто восхищён происшедшим. Сергей Петрович подошёл, что бы удостовериться, Плотно притертая дверь- купе, спрятанная под карнизом, незаметная абсолютно. Собственно, это была гардеробная комната, о которой никто из посторонних не знал. Вешалки на которых висели несколько пар одежды, в том числе верхней. Стояли в порядке несколько пар обуви в коробках и без. Даже имелся маленький столик и стул. На столике был и графин, возможно с водой и пара стаканов.

Можно было включить электрический свет, что полицейский чиновник и проделал. То есть именно здесь и прятался неизвестный. Стабров только вздохнул от досады. И решительно направился к комнате кухарки.

ГЛАВА 6 Кухарка Зоя Ивановна

Он постучался, ещё и ещё, наконец, услышал шорох и звук шагов в комнате.

— Зоя Ивановна, будьте так любезны? Необходимо поговорить. Сыскная полиция!

— Я не желаю с вами разговаривать!

Стабров и так был разозлён своим промахом, а тут ещё и перед ним характер показывают? Это было совершенно не честно! Он не сдержался:

— Дело ваше, без сомнения, только вы проживаете в Первопрестольной. И я могу сделать так, что бы вас выслали отсюда в вашу деревню. Поверьте, это не очень сложно сделать!

Дверь тут же отворилась, на пороге стояла миловидная женщина, лет тридцати, в типичном наряде городской обывательницы. Длинная юбка в пол, жакет под самое горло, всё тёмно-коричневого цвета. Волосы кухарки были убраны в узел, и на шее болтались непременные стеклянные бусы.

— Зоя Ивановна? — спросил полицейский чиновник, желая удостовериться, — ваш паспорт?

Женщина показала свои бумаги. Всё было в порядке, документы принадлежали крестьянке Маклаковой, прописка присутствовала. Стабров так и стоял, не желая присаживаться.

— Итак… Давно ли служили у покойного господина Рашке?

— Так два года, как он въехал. До него прислуживала в семье Петрушевских. И, как погиб Захар Петрович, а Татьяна Александровна, супруга его, съехала, так и стала помогать господину Рашке. Хороший был хозяин, обстоятельный. Посиделок почти не было, гостей не водил. Всё на работе пропадал.

— В день смерти не было ли гостей к барину?

— Как же, был. Господин Юшков, его сотрудник. Но вечером он ушёл, это точно…

— После выстрела вы сразу побежали в комнату Генриха Карловича?

— Да какое там… Закрылась я… Перепугалась… Дверь на засов и на щеколду. Когда напивались и буянили гости Петрушевского, часто так пряталась. Сразу подумала, вот, уже второй хозяин умер. Теперь меня точно посадят. Ведь посадите?

Выглядела женщина и вправду напуганной, и Стабров должен был разрядить обстановку. Однако, кто тогда телефонировал?

— Я вам, госпожа Маклакова, не садовник, что бы вас сажать. Ну а вы не куст садовый. Могу только задержать! Но выезжать из города и покидать место жительства на время следствия вам запрещаю.

— Спасибо вам, ваше благородие!

— Но, Зоя Ивановна… — продолжил Сергей Петрович, — кто же был в гардеробной вашей квартиры?

Тут Маклакова, судя по мимике лица, и как она стаа хвататься за платок, висевший на плечах, потеряла, как это пишут в дамских романах, душевное равновесие, и наконец с трудом сказала:

— Ладно, я расскажу…

ГЛАВА 7 Рассказ Маклаковой

— День был обычный, с утра Федорыч, наш дворник, занес вязанку дров. Всё как положено, принёс по чёрному ходу, что бы господский вход не пачкать, получил за это свои пять копеек. Так у нас заведено. Я дверь черного хода на засов закрыла, точно. Потом молочница пришла, я спустилась вниз, взяла молока и творога для Генриха Карловича, тот до него большой был охотник.

— Дверь за собой закрыли? — нетерпеливо спросил Стабров.

— Да, открытую не оставляю. Поднялась в квартиру, затопила печь и принялась завтрак готовить. Ничего особенного- сырники, варёное яйцо и мармелад со свежей булкой и три, непременно три чашечки кофе и без сахара. Да, и был телефонный звонок барину, тот после этого очень рассержен был. Я ещё и спросила :

«Может, что не так с завтраком, Генрих Карлович, так и скажите…»

А он лишь улыбнулся, кривовато так, да всё же ответил:

«Всё дела министерские. Вечером ко мне зайдут, вы к семи мне в кабинет закуски принесите. Ветчину, вина бутылку и два бокала»

И уехал на службу. Вернулся около шести вечера, тоже не в духе, принялся бумаги разбирать. Вечером, точно, к семи или без пяти минут, раздался звонок в дверь. Барин пошёл сам открывать, но я выглянула- тоже чиновник, в мундире, как у Генриха Карловича.

— Опознать сможете? — оживился Стабров.

— Видела гостя хорошо. Принесла им перекусить, как было приказано. Господа поели, выпили, гость ушёл. Но говорили долго, всё о документах, бумагах. Не понимаю я в этом, ваше благородие!

— Ушёл посетитель поздно?

— Около девяти пополудни. Его Генрих Карлович до двери проводил.

— Пистолет? Видела ли ты пистолет у господина Рашке?

Маклакова долго и мучительно вспоминала, старательно хмурила светлые брови, затем отрицательно покачала головой.

— Нет, ни разу. Да сказать честно, я и револьвер у Петрушевского ни разу не видела. Тогда, ещё три года назад, как самоубийство произошло.

Тут уж нахмурился Стабров. Он в то время находился на излечении в госпитале города Владивостока. Дело давнее. но расследование, понятно, было…

— Самый главный момент… Когда же ты услышала выстрел?

— Спала я… Уже под утро, ещё не рассвело. На моих часах половина шестого была. Я вскочила сразу, испугалась. Шагов не слышала, точно. В кабинет Генриха Карловича не заходила, перепугалась.

— Ещё вопрос… Перед гибелью к Петрушевскому приходил кто, кроме его супруги?

— Так на даче она была. А приходили точно, но не видела я никого. Захар Петрович приказал не выходить…

Сходство между происшествиями имелось, и несомненное… Но очень тоненькая ниточка…

— Документы какие остались от Петрушевского в квартире?

— Да там полный шкаф был. Их я, как новый жилец появился, в гостиную перенесла. Правда, какие из них Генрих Карлович перебирал. Дотошный был, ужас… Да, вот ещё… С неделю назад в нашу квартиру воры влезли. Я тогда на рынок ходила, господину Рашке доложила, он с дома управляющим ругался. Замок на двери чёрного входа сменили.

— Много унесли?

— Нет, бумаги перерыли, сломали замок письменного стола, украли десять рублей, там лежало. Будто ждали, пока я уйду.