Чтение онлайн

— Вы куда? — спросила барышня, в белом халате, весьма приятным голосом, — вот, я вижу, и ранка у вас свежая, сукровица подтекает…

— Да я товарища проводил, а мне уже пора, тороплюсь… А это неделю назад случилось, всё прошло… — он даже не отвечал, а просто лепил слово к слову, лишь в убежать отсюда.

— Нет знаете ли, не могу вас отпустить! — уже строго заявила девица в белом халате и платке с крестом, — стыдно это, врачей боятся! Сколько вам уже лет? Немедленно пойдёмте со мной!

Как человек военный, Стабров всё же не мог перечить красивой барышне, да ещё и в таком вопросе. А она ещё так куражно хмурила бровки, что обязательно надо было подчиниться. И поплёлся вслед провожатой. Нет, потом он заявлял, что шёл, печатая шаг твёрдо и уверенно, как подобает морскому офицеру. Но, злые языки, заметившие здесь Стаброва, говорили потом, что полицейский чиновник находился в весьма удручённом состоянии.

Они прошли по коридору и оказались у кабинета с табличкой :

«Доктор Ольшевский, Сигизмунд Генрихович».

Медсестра постучала, и рывком открыла белую дверь, жалобно звякнувшей оконным стеклом.

— О, Вероника Пантелеевна! Рад!

— Сигизмунд Генрихович, к вам больной. Закрытая травма головы, рассечение. Да и вот, надумал сбежать! — всё же нажаловалась недобрая девица.

— Что вы говорите! — восхитился врач, — заходите, заходите! Не стойте у порога! Да это я вам, больной!

Сергей Петрович зашёл, снял куртку, повесив её на крючок вешалки. Там же заняла своё место кепи.

— Вот видите, Вероника Пантелеевна, до чего доводит мотоспорт! Травма головы! — безаппелиционно заявил доктор Ольшанский, подняв чашечку стетоскопа.

— Отнюдь, просто взорвался трамвай, — объявил такую оглушительную новость больной.

— Да что вы? С ума сойти! Ну, если и трамваи начнут взрываться, что нам, врачам, делать? Присаживайтесь, присаживайтесь голубчик… Документы ваши с собой?

Стабров выудил свой паспорт. Медсестра принялась заполнять карту, и наклонившись, прошептала доктору нечто важное.

— А, небызизвестный господин Стабров к нам пожаловал! Да насчёт вас Аркадий Францевич предупреждал. Телефонировал, рассказал о подвигах ваших, о ранениях. Просил вас положить к нам на недельку- две… Подлечится, оздоровится…

— Так я здоров, доктор, — в волнении заявил Сергей Петрович, — и голова больше не болит, и не кружится!

— Так-так, — и Ольшанский опять повторил свою присказку, — с вашими-то ранениями? Снимайте быстренько ваш свитер, рубашку и ложитесь на кушеточку.

Доктор принялся проверять нервные рефлексы, в дело пошёл медицинский молоточек, и электрическая лампа… Затем испытуемый, вытянув руки вперёд, прошёл по белой полосе на полу.

— Теперь закройте глаза, и идите, — приказал доктор.

Стабров не стал спорить, и спокойно выполнял указания. Как ему казалось, прошёл ровно, его не качало.

— Всё, садитесь… Да, кстати у вас всё очень неплохо получилось. И, говорите, голова больше не болит? — недоверчиво спросил доктор.

— Да, так и есть.

— Возможно, что травма от аварии в вагоне трамвая сняла последствия ранения во время войны, — и доктор Ольшанский принялся задумчиво крутить в руках карандаш, — то есть ваши головные боли носили невротический характер, господин капитан-лейтенант! — торжествующе закончил этот новый маяк медицинской науки.

Медсестра с нескрываемым обожанием смотрела на доктора, и с почти осуждением на Стаброва. Сергей Петрович сначала было загрустил, что его сравнили с кисейной барышней с вечными неврозами, но затем, улыбнулся.

— Доктор, я смогу вернуться на Императорский флот?

Тут в некоторый ступор впал сам доктор Ольшанский. Уж чего ему по телефону наговорил господин Кошко было неизвестно Стаброву.

Доктор только издал многозначительное :

— Да уж конечно,..

И Ольшанский погрузился в чтение истории болезни Стаброва. Пару страниц одолел, потом полистал недолго Затем кивнул морскому офицеру и изрёк диагноз:

— Ну, скорее нет… Вот если болезнь не вернётся через год, то тогда выдам вам саморучно. справку о полном излечении.

— Очень обяжете, доктор…

ГЛАВА 11 Дом, милый дом!

Стабров уже в прекрасном настроении сидел в автомобиле, подумывая избавится от надоевшей повязки. Но всё же решил, что не стоит. Хотелось закурить, да всё та же женщина сидела рядом, и он с досадой отвернулся. Одно хорошо, подъезжали к Петровке. У монастыря, Сергей Петрович по привычке снял головной убор, и перекрестился, глядя на купола церквей старинной обители. Еремей повернул, и поехал к Большому Каретному переулку, дому Стаброва.

— Еремей, подвези Александра Владимировича, и на сегодня свободен.

— Я тоже на Петровку, — заявил Минаков, — документы в сейф положу, а там и пешком доберусь.

Сергей Петрович кивнул одобрительно, и не стал препятствовать. Авто через арку заехало во двор дома, полицейский чиновник покинул салон, и помог женщине спустится на мостовую.

Кузьма Гаврилович не выказал удивления, завидев незнакомую даму. Впрочем, поставив метлу к стене, то есть почти лишившись своего орудия труда, взял парусиновый чемодан и баул из салона.

— Акимов, гостья у нас в квартире поживёт. Никому о ней ни слова. Понял ли? — сразу всё объяснил Стабров.

— Да как не понять? Мы люди завсегда с понятием! — фигурно выразился дворник, вовсе не лишённый дара выражаться изящно.

— Через главный вход пойдём, — сразу решился полицейский чиновник.

Мучили сейчас Сергея Петровича некоторые сомнения, всё же другую женщину ведёт домой, а не подарок жене привёз. Но, конечно, надеялся на чуткость и ум своей жены, Юйлань Ван.

Поднявшись на второй этаж, Стабров крутанул рукоять звонка, что бы сразу дать знать о себе. Открыла дверь кухарка, она же экономка в квартире.

— Глафира Андреевна, это Зоя Ивановна Маклакова. Поживёт у нас недели две, покажите ей свободную комнату.

— Конечно, конечно, Сергей Петрович, — ответила кухарка, быстро смерив оценивающим взглядом Маклакову, — Кузьма, вещи заноси, — строго сказала дворнику.

— Анна Аркадьевна дома? — спросил о важном хозяин дома.

— Так с полчаса, — выдохнула Глафира Андреевна, только заметив повязку на голове Сергея Петровича, — да что же???

— У доктора был… Пойдёмте, Зоя Ивановна, должен вас представить супруге.