Чтение онлайн

В углу, у входа в комнату стояла пальма, бадья с землей обернута тряпкой. Ничего такого и там не нашлось. И в столе, шкафе второго пулевого отверстия найти ему не удалось.

— Да что ищите? — криминалист терял терпение.

— Ещё одно пулевое отверстие…

— Напрасно. В обойме «браунинга» не достаёт одного патрона, гильза найдена тоже только одна.

— Один из свидетелей утверждает, что выстрелов было два. Правда, под утро шёл дождь и гроза…

— Вот видите. Соседи могли и перепутать. Обычное дело.

Стабров пожал плечами, и не стал спорить. Факты есть факты. Ну а Николай Григорьевич уже любовался на приметное изделие иностранных мастеров. Пистолет, ставший орудием смерти.

— Видите, покойный был просто ценителем оружия. Пистолет «браунинг», девять миллиметров, а это и пуля от него. В обойме недостаёт одного патрона. И гильзу нашёл, — не преминул похвастаться криминалист, — чрезвычайно мощное оружие, под патрон 9 x25. Выбор для того что бы застрелиться- просто экстремален. Но да, выстрел произошёл вплотную у виска покойного. И ещё момент- на правой руке погибшего следов пороха не обнаружено.

Сергей Петрович попытался мысленно представить происшедшее… Сам, даже на полу, выстрелить себе в голову он бы не смог, и что бы пуля угодила в потолок. Если бы лежал на спине, конечно. Но, если на стоял на четвереньках, то…

— И всё же, как пуля попала в потолок? — все же спросил Стабров

— Так… Рискну предположить… Покойный Рашке находился на полу… Притом, должен был быть в такй позиции, — и встал на четвереньки, — но, стул на полу, тело отброшено выстрелом на спину. Ерунда какая-то…

— А если перед гибелью хозяин квартиры боролся на полу с злоумышленником, уже навалился на него сверху, и тот приставил пистолет к его виску и выстрелил?

— Ну, может быть… Посмотрим отпечатки пальцев на рукояти «браунинга». Всё тогда станет ясно. Отпечатки пальцев покойного я зафиксировал.

— Николай Григорьевич, во сколько произошла гибель Рашке?

— От пяти утра до шести, никак не позднее.

— Николай Григорьевич, бумаги на столе Рашке?

— Да, на них остались следы от написанного. Лист, который был заполнен, лежал поверх чистого, и на нижнем листе остался отпечаток. Попробую в лаборатории разобрать, — и он спрятал документ в свой портфель.

— Ещё просьба. Снимите отпечатки пальцев в гардеробной комнате, где прятался неизвестный.

— Уже иду Сергей Петрович, уже иду.

На зелёном сукне лежали документы, которые вынул Никулин из ящика стола. Полицейский чиновник принялся их разбирать. Накладные на грузы, перевозимые железной дорогой, страховые обязательства общества «Россия», уплаченные суммы по страховым случаям. И все довольно идентичные — возмещения по хищениям на железных дорогах, и именно императорских, а не частных.

ГЛАВА 10 Яузская больница

Сергей Петрович сидел и хмурился. Папка с документами по делу гибели Рашке находилась в кожаном портфельчике Минакова. От этого полицейский чиновник чувствовал некое неудобство, будто утратил нечто важное.

— Не беспокойтесь, Сергей Петрович, отвезу на Петровку всё в лучшем виде. Сдам как положено, не сомневайтесь!

— Не сомневаюсь, Александр Владимирович, — всё же с некоторым сомнением ответил Стабров, но всё же внимательно опять посмотрел на портфель Минакова.

Шульца с его фотоаппаратом, и Никулина с объемистым ящиком Еремей отвёз на Петровку раньше, прежде чем пустится в больничный рейс.

Автомобиль подъезжал к Яузскому мосту, проехали Сиротский дом, построенный ещё императором Александром Благословенным. Оставалось совсем недалеко. Стаброва от мыслей отвлёк тяжёлый вздох сидевшей рядом женщины.

Ведь помимо Ракитина и Минакова в авто сидела Зоя Ивановна Маклакова. Что было делать, ну не мог Стабров оставить женщину в столь опасном месте, где ей грозит смерть? Не придумал он ничего получше.

— Ещё раз повторяю, госпожа Маклакова. Убьют вас там, этот человек не просто так выжидал в гардеробной. Рассчитывал, что мы уйдём, но не выдержал, перепугался, к нашему да и вашему, счастью. Судя по ухваткам, тот ещё ухорез. Выстрел в упор, в голову…

— Да неудобно мне в вашей квартире будет…

— Я человек женатый, ничего неудобного здесь нет. Ну, а если вам всё же не нравится, тогда могу предложить очень уютную камеру, одиночную, в подвале Сыскной полиции. Других вариантов нет. Верно, Александр Владимирович?

— Так и есть, там, в нашей тюрьме, даже оконца имеются, — и Минаков показал размер, соединив средние и указательные пальцы рук. Получился такой квадратик, дюймов восемь по диагонали. Вполне себе неплохо! Куда лучше Бутырок, смею вас уверить! — сказал, хитрец, и ведь очень убедительно получилось!

Да полицейский пристав вообще выглядел в новом мундире просто молодцом, как показалось Стаброву. Не морской китель у Минакова, конечно, но всё же, добавляет человеку значительности.

Зоя Ивановна кивнула головой и замолчала. Стабров решил, что его речи возымели некую убедительность, и женщина смирилась со своей участью. Но вот, они и подъехали к Яузской больнице, перестроенной из усадьбы князя Голицына в 1863 году. Прекрасное здание, с двумя флигелями слева и справа, сплошь украшенные статуями и барельефами.

— Пойдёмте, Ракитин. Нас полечат немножко… — отважно выдал Стабров эту тираду, хотя у самого предательски подгибались колени.

Но голова у него не кружилась, нет, это точно. Оба полицейских покинули авто, и отправились в приёмный покой.

Всякий, кто попадал в больницу, бывал ошарашен этим входом в лечебное учреждение. Освещение ввиду высокого потолка не давило на глаза, но было ярким. Кафельный пол был очень чистый, стены покрашены, как видно намеренно, в светло-зелёный цвет. Запах — больничный, непередаваемый, видно, от постоянной дезинфекции.

Здесь царила некая суета, санитары и фельдшеры встречали стаждущих, сидевших и ожидавших у стены своей участи. Затем их отводили на приём к врачам, в соответствии с недугом.

Но вот, подошла и их очередь. Сначала к Ракитину, как бывшему в форме приблизился фельдшер, и произнёс видимо, стандартные слова:

— Травма головы? Сильный удар? Пойдёмте, я вас отведу к доктору.

Городовой пошёл вслед своему провожатому в эти чертоги Асклепия. А у Стаброва внезапно проявилось острое желание сбежать отсюда, от греха подальше. И запах этот его раздражал, да и лекари какие-то странные были, на взгляд морского офицера, конечно… Он улыбнулся, почти успел заложить руки за спину, уже развернулся, но тут был изловлен медсестрой, возникшей словно из ниоткуда.