Чтение онлайн

На город приходит летний вечер. С клумб в сквере ветер доносит запах маттиолы.

В то время, когда подполковник Кудрявцев просматривал почту, в кабинет вошёл невысокий, средних лет мужчина и, взглянув на вешалку в углу, сказал:

– Позвольте?

– Прошу! – услышал он в ответ.

Гость разделся, повесил плащ и медленной походкой пошёл к столу. Поздоровался и вальяжно сел на стул.

Такое поведение предвещало длительный разговор. И действительно, гость не торопился начинать его. Молча достал из кармана паспорт и, перелистывая его страницы, сказал:

– Гражданин начальник!.. Простите, привычка даёт о себе знать... Товарищ начальник! Я пришёл с необычным вопросом. Прошу выслушать меня. Вот этот документ я получил впервые, хотя мне перевалило за сорок. Конечно же я имел только справки об освобождении из места заключения, справки, в которых записаны несколько судимостей и с полдесятка разных фамилий, причём я и сам не знал, какая из них родная.

Больше всего привыкал я к той фамилии, которая стояла первой в тюремных документах и её называли во время переклички. А последующие мои фамилии зачитывали только тогда, когда передавали меня из одного места заключения в другое. Недавно я узнал, что настоящая моя фамилия Прокуда.

Я первый раз пришёл в ваше учреждение, раньше меня только приводили. За всю свою сознательную жизнь я ни одного дня не работал. Под конвоем – и то трудился мало. Четверть века был я взаперти, если все сроки лишения свободы сложить вместе. Надоело сидеть за решёткой, как зверю, надоело бродить, как волку, в поисках добычи. Надоело жить, не видя цели в жизни, тогда как вокруг тебя кипит работа трудового народа, который строит коммунистическое общество.

Выйдя из тюрьмы, я твёрдо решил положить конец прошлому и стать на путь честной жизни. С таким намерением приехал во Львов. Однако осуществить это намерение оказалось не так просто, как мне казалось. Старые друзья, с которыми встретился, снова тянули меня на воровские дела, и я едва от них избавился.

Началось это так. На проспекте Ленина я купил областную газету, сел на скамейку и начал читать объявление о наборе рабочей силы. Тут ко мне подошёл Яша, который тоже неоднократно судился. Вместе с ним я отбывал срок наказания, но его освободили раньше меня. Поняв, что меня интересует в газете, Яша сказал:

– На работу ещё успеешь устроиться. Береги шею, а хомут надеть никогда не поздно. Самое разумное сейчас – отметить нашу встречу.

Есть мудрая пословица: не торопись выбирать друга, а когда нашёл – не теряй его. Мы пошли в ресторан, он угостил меня на свои деньги, а потом завёз в дом № 20 по улице Киевской.

Хозяйка квартиры, которая назвалась Риммой, приняла нас приветливо, поставила на стол закуску и пол-литра водки. Позже пришли ещё двое, одного из них звали Арчиком, имени второго не помню.

После их прихода Яша жестом руки пригласил придвинуться к нему поближе и, понизив голос, начал говорить. Есть, мол, солидное «дело», медлить с которым нельзя. Подготовлена одна квартира, где можно взять наличными сто тысяч рублей. Дома, кроме хозяйки, теперь никого нет. Яша предложил пойти туда под видом работников газзавода, а потом, напугав пистолетом, забрать деньги. Потерпевшие, нажив такую большую сумму денег нечестным путём, в милицию, мол, не заявят, испугаются.

По воровскому «закону», чтобы избежать доноса кого-то из соучастников, надо было идти на грабёж немедленно, не расходясь и не откладывая на второй день.

Я оказался в тяжёлом положении. Голова пошла кругом, мысли работали напряжённо, до боли в висках. Надо было найти какой-то выход и избежать участия в преступлении. Я рассуждал так: если откажусь, они уйдут сами, меня оставят в квартире до своего возвращения; в случае удачи какую-то часть украденных денег будут пропивать вместе, и таким образом можно попасть ни за что в соучастники. Ведь я знал, что готовится грабёж, в органы Советской власти не сообщил, более того, пропивал с ними награбленное.

Спасло меня их смущение, а вернее трусость. Когда начали распределять роли, то никто из них не изъявил особого желания идти первым с оружием в руках. Яша ссылался на то, что он давно живёт во Львове и его потом потерпевшая может узнать на улице, а другие, карманники, видимо, никогда в открытых грабежах не участвовали и заметно проявляли растерянность.

Все поглядывали на меня, будто просили: выручи! Я воспользовался этим и взял главную роль на себя. Взял для того, чтобы предотвратить преступление.

Мы подошли к дому, который оказался на той самой улице Киевской, его показала нам Римма. Один из нас остался на улице, на страже, двое – на ступеньках второго этажа, а я пошёл по коридору и постучал в нужную нам квартиру. «Кого нужно?» – спросила хозяйка. Я сказал, что ищу Петрова. Она с недовольством ответила, что Петров в этом доме никогда не проживал, и закрыла дверь.

Своим сообщникам я рассказал, что дома, мол, никого нет, а ломать дверь в отсутствие хозяев в наш план не входило. Мы пошли назад, отложив это «дело» до более удобного времени.

Вот, пожалуй, и всё, о чём я хотел рассказать, – закончил Прокуда, вставая со стула, – Для вас – ничего необычного в данном случае нет, но для меня необычно, что я впервые переступил порог уголовного розыска своей волей и впервые в непринуждённом разговоре сказал правду о себе и о других. Признаюсь, что на этот шаг мне нелегко было решиться. Пришёл для того, чтобы вы помогли мне стать на правильный путь жизни. Позвольте мне проживать в городе Львове. Я не подведу вас, прошу поверить.

И после небольшой паузы Прокуда добавил:

– Возможно, вам уже не один такой, как я, обещал исправиться, просил помощи, а потом обманул, но я не такой человек. Долго не принимаю решения, но раз решил, слово обязательно сдержу...

– Нет, почему же, – ответил Кудрявцев. – Для нас ваш рассказ тоже не совсем обычный, хоть и не первый. К большому сожалению, далеко ещё не все преступники приходят с повинной, но число их растёт. Даже из мест заключения нам пишут письма и раскаиваются в своих прошлых преступлениях. Вот письмо, которое прислал один осуждённый. Прочитайте его сами.