Чтение онлайн

Воспоминания о прошлом преследуют меня, и даже музыка из радио не может заглушить их. Праздники — это время семьи, любви и радости. Гоголь-моголь у камина, игрушки под елкой, званые обеды и футбольные матчи. Дети в это время счастливы, и я думаю, что в какой-то степени, я была тоже. И больше всего мне запомнилось, как рано утром я на цыпочках кралась к рождественской елке.

— Не разбудите отца, — говорила тогда мама, и мы с сестрой слушались, иначе нам пришлось бы дорого заплатить за это.

Сегодня я сосредоточена на ранней рождественской трапезе с отцом в пиццерии «Марио». Я говорю себе, что смогу избежать воспоминаний о предыдущих праздниках и быть оптимистичной, что в этом году будет по-другому. Тем не менее, мне одиноко, и я не хочу туда ехать. Моя сестра на семь лет старше меня. Наши родители поженились, когда узнали, что мама забеременела ею и, возможно, развелись бы, если бы я не захотела появиться на свет. Сестра поступила мудро и переехала в Лас-Вегас. Так что она никогда не навещает родителей, даже в чрезвычайных ситуациях, таких как смерти в семье. Мы с ней не общаемся, но посылаем друг другу ежегодные рождественские открытки. Я получила свою еще на прошлой неделе. На самом деле, это была открытка с изображением модного казино. Так трогательно. Вероятно, сестра даже не потрудилась купить новую, а воспользовалась той, что на халяву раздают гостям казино.

Как только я подъезжаю к ресторану, замечаю Антонио, моего отца. Он смотрит через парковку, как я выхожу из помятой серой Тойоты-Матрикс. Это машина, которую он купил мне, когда я уезжала в колледж. Антонио пытается быть хорошим отцом, но иногда трудно представить продолжение истории моей семьи в перспективе.

Я замираю. Отец машет рукой и медленно поднимается по ступенькам к темной стеклянной двери ресторана.

Поднимаясь по холодным серым ступенькам вслед за отцом, замечаю, как он держится за перила, медленно продвигаясь вперед походкой человека, намного старше своих сорока девяти лет. Он родился в Италии, будучи старшим сыном в бедной необразованной фермерской семье. В возрасте пятнадцати лет он бежал из своей родной страны в поисках лучшей жизни в Америке, вступил на службу в армию, пока его из-за характера не отправили в увольнение. Потом он встретил мою маму на церковных танцах, а остальное уже история.

Отец хмурится, и я задаюсь вопросом, все ли у него в порядке. Он всегда был таким здоровым, но, судя по тому, как он пыхтит и кряхтит, его привычка выкуривать пачку в день не привела ни к чему хорошему.

Он резко приветствует меня, оправдывая каждый стереотип про итальянского отца. Оливковая кожа, копна некогда черных волос, постепенно переходящих в серые, карие глаза с оттенком безумия, смешанного с умом, потускневшие от многолетнего курения. Подпоясанные коричневым ремнем рабочие штаны удерживают синюю форменную рубашку на животе, который лишь слегка округлился от многолетнего употребления больших тарелок макарон и хлеба. На кармане рубашки нанесен логотип «Строительные услуги Д & К» — дань уважения двум его дочерям. Я удивлена, что мы родственники, потому что мы с папой мало похожи. У моей мамы должна быть какая-то видающаяся ДНК или, может быть, я приемная. Или потерянная принцесса. В общем, фантазировать можно много.

Мы находим свободную кабинку и снимаем пальто. Чувствуя необходимость в порядке, я раскладываю соль, перец, чеснок и острый перец по прямой линии. Придвигаю бумажную салфетку поближе и убеждаюсь, что все концы столовых приборов выровнены.

Отец улыбается.

— Не могу поверить, что ты выпускаешься в июне.

— Это безумие, да? Я пришлю тебе билет на выпускной, когда получу его.

— Тогда я буду один.

Я не знаю, что ответить.

— Уверена, мама не будет возражать, если ты сядешь рядом с ней, — говорю я, на минуту забыв о судебном запрете.

— Я не сяду рядом с ней и ее новым мужем, — злобно рычит отец, и я вздрагиваю. — Я хочу послать твоей сестре денег. Она написала, что хочет купить квартиру, но после развода и выкупа дома, я не знаю, сколько смогу дать. Надеюсь, она потянет плату.

— Уверена, что она сможет, — говорю я. — Кэти хорошо зарабатывает, работая управляющей в отеле. Как она? Я давно с ней не разговаривала.

— Хорошо. Прислала мне рождественскую открытку.

— Мне тоже. — Я вспоминаю открытку с рождественской елкой и яркими звездами, сияющими в атриуме сверкающего золотом казино. Это был ее способ показать мне свою идеальную и яркую жизнь.

Послание было простым и безличным: «Счастливого Рождества, сестренка».

— Если бы Норма и ее семья не пытались меня погубить, все могло бы закончиться иначе. — Антонио с силой ударяет рукой по столу. Как обычно, когда он сильно взвинчен, то ищет повод разозлиться.

Я смотрю на его густую шевелюру, уложенную средством «Виталис», и задаюсь вопросом, всегда ли у него было так много глубоких морщин на лице. Он такой старый.

— Мама и Боб не хотят иметь ничего общего с прошлым. Они двигаются дальше и кажутся счастливыми.

— Они все лгут тебе. Боб такой же плохой, как и твоя бабушка и мама.

— Действительно? — безразлично спрашиваю я.

— Это правда. Послушай меня. — Он достает сигарету из пачки и кладет ее в рот.

— Здесь нельзя курить.

— Я знаю, — говорит отец, а затем берет и просматривает меню.

«Пожалуйста, не кричи и не угрожай убить чьего-то мужа или жену или кузена бейсбольной битой или ножом для стейка» — я молча молюсь, глядя в меню. Мой взгляд прикован к блюдам с пастой.

Паника нарастает, маленькие стреляющие торнадо собираются уничтожить трейлерный парк моих эмоций. К счастью, часть моей молитвы сбывается. Отец говорит тихо и не угрожает никому убийством. По крайней мере, пока.

— Норма и ее новый муж пытаются сглазить меня.

Я прищуриваюсь.

— Что ты подразумеваешь под «сглазить тебя?»

— Не имеет значения. Я не забыл, как она уговаривала соседей выгнать меня из города. Но это не сработало, не так ли?

Я использую лучшее средство, которое знаю: отвлечение.

— Что ты думаешь заказать? Хочешь пиццу?

Конечно, папа игнорирует мой вопрос.

— Помнишь, как она пыталась меня отравить? — он понижает голос, будто это наша общая тайна. — Я не ел ничего из того, что она готовила последние полгода до развода.

Я ни на секунду не верила, что мама пыталась отравить отца. По правде говоря, она не настолько искусна в кулинарии. Но она явно, что-то скрывала. Очевидно, между ними что-то было не так. Она осталась с отцом из-за меня, и из-за этого меня гложет чувство вины. Шутка! После того как я уехала в колледж, однажды утром мама собрала все свои вещи и бросила отца, что оставило меня единственным человеком, которому он доверял. Почувствуйте радость.

Подходит официант, и папа заказывает кофе. Я — воду. Когда приносят напитки, я смотрю, как папа берет кружку пальцами, которые пропитаны никотином. Из-за постоянного курения и растущей бедности его лицо покрылось морщинами, а волосы покрылись серебром. Он потерял способность нормально дышать, но снаружи его тело кажется сильным. Мускулы на руках остались с тех пор, как он был кровельщиком и строителем. Но то, что происходит внутри него, может быть действительно страшной картиной.

Вспоминаю несколько дней из далекого прошлого, когда я счастливо наблюдала, как отец укладывает фундамент дома, который он строил, камень за камнем. Воспоминания — блеклые и сказочные, картины, сотканные из облаков. Моя улыбка увядает, когда в памяти всплывают более недавние события.