Чтение онлайн

Его зеленая рабочая рубашка без одной пуговицы частично заправлена в коричневые вельветовые брюки. Он никогда не отказывался от мысли, что когда-нибудь вернется на работу и избавится от инвалидности, которую приобрел, упав с лестницы и получив тяжелое сотрясение мозга и три небольших ишемических приступа. Хоть это и не инсульт, но определенно, ничего хорошего.

— Спасибо за презент на Рождество, — говорит отец вместо приветствия. — Это была лучшая еда за последние дни.

— Всегда пожалуйста.

Я принесла ему целый поднос с ветчиной, картофельным пюре, закусками и яблочным пирогом. Я сказала, что все приготовила сама, но на самом деле это сделала бабушка. Папа, должно быть, догадался, поскольку ел такую еду много лет, но последовал за уловкой.

— На почте потеряли мою корреспонденцию. — Зажженная сигарета дернулась в его руке.

— Как нехорошо, — говорю я.

— Я жду важное письмо и чек за инвалидность.

— Как могу помочь? — Я действительно обеспокоена. Папа живет за счет этого чека.

— Мы можем заехать на почту после завтрака?

— Не проблема. Садись в машину, и мы поедем за едой. — Я указываю на дорогу.

— Как твоя квартира? — спрашивает он.

— Мне нравится. — Какая-то часть меня хочет сейчас очутится там, но мне мешают муки совести. Интересно, как я найду серьезного парня, который сможет смириться с моей семьей.

— Как твой дом? — Я смотрю на дом. Кое-где темно-зеленная краска отслаивается от деревянной черепицы.

Отец пожимает плечами.

— Пока сойдет. Мне нужен этот чек на лекарства и оплату ипотеки.

— Да, нам нужно с этим разобраться.

Это не шутка. Меньше всего я хочу, чтобы отец из-за невыплаты ипотеки лишился дома и оказался на моем пороге. Поверьте, это один из моих самых страшных кошмаров.

Несколько месяцев назад он позвонил мне, прося о помощи, так как не смог заплатить за отопление. Чтобы он не замерз зимой, мне пришлось обратиться в несколько специальных ведомств. Они включили его в социальную программу обогрева для тех, кто не может себе этого позволить. Но это заняло у меня целый день, и я пропустила занятия. Тогда я еще заехала домой, чтобы поговорить об этом с мамой, хотя она больше не может быть рядом с Антонио из-за судебного запрета, который он получил против нее и ее семьи.

Еще один параноидальный бред.

Интересно, откуда это взялось?

Славная забегаловка для пожилых людей «Галактическая закусочная» предстает перед нами во всем своем тематическом великолепии. Снаружи она выкрашена в серебряный и золотой, а внутри интерьер представляет собой странное сочетание греческого стиля и типичного ресторана. Здесь много уютных кабинок из темного дерева. Пожилые официанты скользят из угла в угол, громко разговаривая и наполняя маленькие белые кружки бесконечными потоками кофе. Мы выбираем кабинку и берем меню, пристальный взгляд Антонио осматривает разнообразие выбора.

— Я буду два яйца, омлет, тосты и домашнюю картошку, — говорит он, подошедшей официантке.

— А пить? — спрашивает скучающая женщина в черно-белой униформе

— Кофе.

Я заказываю рогалик и кофе, и официантка уходит.

— Это из-за твоей мамы и ее семьи я не могу работать, — ворчит папа. — По их вине я лишился лицензии на электрооборудование, что никогда не было их делом. Семья твоей матери десятилетиями строила заговоры против меня.

— Я думала, что твою лицензию аннулировали из-за неуплаты после твоего падения.

Я знала, что скоро начнется разглагольствование о прошлом. Еще до развода родителей мои сказки на ночь были о том, как мама пыталась отравить еду папы, и что мамина большая семья планировала убить его. Но сегодня я не в настроении. Просто хочу вернуться к учебе, тусовкам с Таней и своей спокойной убранной квартире. Как только вернусь, с радостью запущу пылесос, чтобы убрать любую праздничную пыль.

Отец фыркает и хмурится.

— Я их обвиняю. Это всегда они.

— Может, и хорошо, что ты развелся. — Мне нужно сохранять спокойствие и не раздражать его. Это только ухудшит ситуацию, но трудно слушать, как он говорит плохие вещи о маме, которая была рядом даже в мои худшие времена. Надеюсь, эту беседу не услышит никто из знакомых.

Я барабаню пальцами по столу, поскольку мелодия проникает в мой гиперактивный мозг.

— В эти выходные должен пойти снег.

Папа игнорирует попытку сменить тему.

— Твоя мать и ее семья пытались выгнать меня из этого города.

Я вздыхаю.

— Они не пытаются причинять тебе неприятности. — Я хлопаю себя ладонью по бедру, чтобы отвлечься болью.

— Они даже испортили мои отношения с соседями. Те, что живут напротив, подбросили зараженные бактериями куриные кости в мой грузовик. Они пытались проклясть меня. Они повсюду создают проблемы. Слева, справа, в центре.

Я ничего не могу поделать. Слова вываливаются сами собой:

— Должно быть, это доставило им чертовски много хлопот.

Отец сердито смотрит на меня. Я же смотрю в окно.

— Подстрекатель — отец твоей матери, Стэн.

Я пытаюсь рассуждать здраво.

— Ему за семьдесят.

— Это не имеет значения. Он — чистое зло. Змея. Гадюка.

— Просто перестань. — Я тру глаза, только потом, осознав, что размазала тушь. — В этом нет никакого смысла.

Папа злится.

— Ты должна быть хорошей девочкой. Не будь такой, как они. Это убьет меня. Но я не позволю этому случиться. Если бы мог, то остановил бы это раньше.

Это звучит страшно, словно реальная угроза.

— Что ты имеешь в виду?

— Ничего. Просто пообещай, что будешь хорошей девочкой.

— Да, сэр. — Я хочу расспросить отца об этом, но приносят еду.

Искушение поругаться с Антонио рассеивается, пока он занимается яичницей. Сейчас отец больше заинтересован в завтраке, чем в дальнейшим семейном обсуждении. Хорошая еда всегда так действует на него, он спокоен, по крайней мере, пока ест.

Я пользуюсь возможностью и расслабляюсь: грызу края своего рогалика и пью горький кофе, поданный с большим количеством молока.

Яйцо попадает отцу на подбородок, и я протягиваю ему салфетку. Антонио закуривает посреди закусочной, пока официантка не просит погасить сигарету. Я отодвигаю тарелку. Недоеденный рогалик на вкус как картон, и колледж кажется таким далеким. Я оплачиваю счет, оставляя официантке очень большие чаевые.

#роднойдом

***

К концу января я снова оказываюсь в своей маленькой квартире. Мне нравится расстояние, которое таким образом возникло между моей семьей и моей жизнью. Территория колледжа безмятежна и покрыта хрустящим белым снегом.