Чтение онлайн

Брайс.

«О, нет», — мелькает у меня в голове, пока я ищу туалет, чтобы спрятаться.

Почему я? Оглядываюсь, чтобы убедиться, что не обозналась.

Но Брайса нет.

Я сплю? Может ли быть что-то хуже? Интересно, могут ли паранойя и галлюцинации вызываться сильной нехваткой кофеина. Безумие прибыло на четырех лошадях (Примеч.: четыре всадника Апокалипсиса — персонажи из шестой главы Откровения Иоанна Богослова.).

Решаю, что утром можно взять большую порцию кофе и два пончика. Подхожу к стойке и делаю заказ, боясь воображаемого монстра позади. Немного опечаленная и озадаченная своим гиперактивным воображением, я ухожу, еле удерживая пончики и кофе, и безуспешно пытаюсь не наступить на развязавшиеся шнурки кроссовок.

И в эпический момент — прямо как в кино, — за пределами магазина появляется Брайс. Солнце раскрывает свои объятия, показываясь из-за небольших облаков, тротуар сверкает, и дизельные пары грузовика расплываются на всю округу.

— Привет, помнишь меня? — говорит Брайс.

Меня не впечатляет его оригинальность. Я дрожу, несмотря на то, что майское солнце светит в полную силу. Я поднимаю руку, хотя в ней пакет с пончиками, и подношу к глазам, чтобы защитить их от солнца… или от Брайса, или от того и другого.

— Конечно, помню.

Глядя на него, я осознаю, что нахожусь на грани психического срыва. Я ничего не забыла.

«Брайс, Брайс, Брайс», — мысленно повторяю его имя.

— Как поживаешь? — спрашивает он.

— Хорошо, — говорю я, не в силах придать нотки радости своему блестящему разговору.

Я щурюсь на яркий свет, а Брайс светится под лучами, будто он — Божье знамение. Его сияющее выражение лица пробуждает воспоминание, что сегодня утром я вышла без макияжа, без укладки, в мешковатой — надеюсь чистой, — футболке и без лифчика. Мой день начинается супер-особенно.

— Ты не изменилась, — говорит он.

— Благодарю.

Я смеюсь про себя, отмечая, что этот разговор не является стимулирующим крещендо (Примеч.: крещендо — музыкальный термин, обозначающий постепенное увеличение силы звука). Мы действительно в прошлом общались? Мы сидели вместе на работе и смеялись во время перерыва? Могли ли мы на самом деле общаться друг с другом, если сейчас с трудом складываем предложения?

Брайс все еще заставляет меня нервничать, а может, у меня все еще есть чувства к этому мужчине. Это возможно после того что он сделал? Я крепче сжимаю хрустящий пакет с пончиками и направляюсь к своей довольно неопрятной машине.

— Машина тебе подходит, — замечает Брайс, пока я ставлю кофе и пончики на крышу и ищу ключ.

Что он имеет в виду: немытую машину, невзрачный серебристый цвет или ему нравится марка «Тайота»?

Я роюсь в кармане шорт и нахожу ключ. Открываю дверь и ставлю пончики и кофе на сиденье. В кармане шорт за мое кольцо зацепилась какая-то нитка. Я использую это как предлог, чтобы отвести взгляд, и закручиваю ее на палец, пытаясь снять.

Но собственное кольцо напоминает, что у Брайса тоже должен быть такой же аксессуар. Я смотрю на его ладонь — золотой ободок украшает его палец.

— Ты теперь женат? — спрашиваю я, зная ответ.

— Да, — отвечает он.

Я снова отворачиваюсь, заглядывая в машину, чтобы убедиться, что кофе не пролился, и замечаю беспорядок на заднем сиденье. С тех пор как вышла на новую работу, у меня стало меньше времени на организацию, и я начала оставлять сменную одежду, бюстгальтеры и трусики в машине.

«Господи, не дай ему заглянуть внутрь, — умоляю я про себя и удваиваю свои молитвы: — Боже милостивый, я обещаю прийти в церковь в воскресенье, если Брайс не заглянет в мою машину».

Мои «бабушкины» трусы и другие неприличные вещи умудрились выпасть из сумки и стратегически расположиться в четком поле зрения задних окон. Хотела бы я иметь больше стрингов.

Совсем неожиданно Брайс наклоняется и, щурясь, смотрит в салон. Я тут же закрываю ему обзор, вдыхая запах мыла и… его собственный. Он все еще опьяняет.

— Чем ты сейчас занимаешься? — спрашиваю я, хотя не хочу слышать ответ.

— Все так же в клинике. Мистер и миссис Маклафлин скучают по тебе.

— Они хорошая старая пара, — говорю я, но сосредотачиваюсь на относительной близости его тела. Я напоминаю себе, что он сделал. — Мне надо идти.

— Я скучаю по тебе. — Брайс достает из кармана листок бумаги и ручку. — Напиши мне, — просит он, дрожащими руками записывая адрес электронной почты. Наклоняется, тепло обнимает меня, садится в свою машину и уезжает, так и не купив кофе.

Может быть, — просто может быть, — я напишу ему по электронной почте.

Тут вспыхивает мое самоуважение, наполняя меня заслуженным отвращением к его продолжающимся путям измен. Бумага в моей руке тяжела, как его предательство, и я понимаю, что никогда не свяжусь с ним. Я заслуживаю лучшего. Бумага хрустит, когда я комкаю ее и бросаю на землю.

#сделано.

***

Во время выпускного все места на трибунах заняты. Я вхожу в большой куполообразный павильон, но в толпе никого из своих не вижу. Этого и следовало ожидать — семьи более тысячи студентов с факультетов сельского хозяйства, здравоохранения и природных ресурсов образуют толпу. Мои ладони влажные, платье плотное, а ряды тел заставляют меня потеть, несмотря на дуновение вечернего бриза.

Я выравниваю кисточки, свисающие с моей квадратной академической шапочки. Я поправляю саму шляпу, но она снова медленно сползает на лоб. Жаль, что у меня нет булавок.

Я располагаюсь ближе к сцене. Президент университета, вице-президент, заведующие кафедрами и приглашенные ораторы — все они хотят сказать что-то важное. Приглашенные спикеры — два гея, которые управляют какой-то модной компанией, но живут на ферме. Интересно, насколько они актуальны.

Вверх-вниз, вверх-вниз, — моя дрожащая нога отказывается успокоиться. И тут наступает момент. Заведующие кафедрами начинают вызывать своих студентов. Я слушаю Таню, которая идет передо мной. Кайл уже получил диплом инженера, и его церемония закончилась в половине второго.

— Даниэль Росси.

Я встаю и переминаюсь, боясь споткнуться, хотя на мне удобные черные туфли. Путь от моего места занимает десятилетие, может быть, больше. Профессор Кауфман улыбается мне, его шляпа тоже слегка сдвинута, и мне становится лучше. Он пожимает мне руку, и я подхожу к другим преподавателям, которые делают то же самое. Я беру диплом и цепляюсь за картонный квадрат, как за спасительное лекарство. Наступаю на большой кусок ленты, отмечающий нужное место, и фотограф делает снимок.