Чтение онлайн

–  С удовольствием, - сказал я.
– Спасибо большое.

К нашему зонтику подошел Данило, сопровождаемый юными ван Хуренами.

Салли не стала дожидаться, пока ее представят Конраду и Ивену. Она просто дождалась, пока возникнет пауза в разговоре, чтобы никого не перебивать, и обратилась к отцу:

–  Мы сказали Данило, что ты в понедельник берешь с собой Линка, чтобы показать ему золотую шахту, и Данило спрашивает, нельзя ли ему поехать с нами.

Данило, похоже, немного смутился оттого, что его просьба была высказана так прямо, но ван Хурен, чуточку поколебавшись, ответил:

–  Можно, конечно.

–  Золотую шахту?
– насторожился Ивен.

–  Это наш семейный бизнес, - пояснил ван Хурен и представил новоприбывших друг другу.

–  Какой материал… золотая шахта… это может пригодиться!

Ивен выжидающе уставился на ван Хурена. Тот оказался перед выбором: поневоле пригласить и его или показаться невежливым. Ван Хурен выбрал первое.

–  Если вам угодно, можете присоединиться к нам в понедельник.

Пентлоу не дал ему шанса отступить и тут же попросил взять с собой и Конрада тоже.

Когда они вместе с тремя молодыми людьми ушли делать ставки на очередной заезд, я извинился перед ван Хуреном за то, что мы так неучтиво воспользовались его великодушием. Он покачал головой:

–  Ничего, все в порядке. Мы редко пускаем в шахту большие группы посетителей - это мешает работе, но вас четверых мы можем провести, не останавливая добычу, - если, конечно, вы будете хорошо себя вести.

К концу дня число визитеров выросло до пяти: как оказалось, Родерик Ходж тоже был в Джермистоне и, узнав о нашей экспедиции, уговорил ван Хурена позволить ему присоединиться к нам, чтобы собрать материал для статьи в «Ранд дейли стар».

Я-то думал, что золотые шахты для Йоханнесбурга тема заезженная, но Родерик был другого мнения на этот счет. Я неожиданно обнаружил его рядом с собой, когда смотрел, как выводят в паддоке Тейблс-Тернда. Жеребчик выглядел как настоящий чемпион. Увы, это не соответствовало истине. Данило и все ван Хурены ушли пить чай к председателю, я предпочел обойтись без чая. Конрад и Ивен стояли поодаль, осаждаемые потным, как всегда, Клиффордом.

Родерик коснулся моей руки и осторожно окликнул:

–  Линк!

Я обернулся. За последние несколько дней на его немолодом уже лице успели появиться новые морщины. Теперь Родерик выглядел чересчур старым для своей растрепанной прически и молодежного костюма.

–  Как Катя?
– спросил я.

–  Отлично. На удивление быстро поправляется.

Я сказал, что очень рад, потом спросил, часто ли он бывает на скачках.

–  Да нет… На самом деле я приехал, чтобы встретиться с вами. Я пытался разыскать вас в «Игуана-Рок», но там сказали, что вы на скачках…

–  Они вам сказали? Вот как?

–  Ну-у… - протянул он.
– На самом деле у меня там есть, если можно так выразиться, источник информации. Осведомитель, так сказать.

Ну да, конечно. Эта неприметная серенькая армия действует по всему миру: портье в гостиницах, вокзальные носильщики, дежурные в больницах, те, кто имеет доступ в залы для больших шишек на аэродромах. Они снабжают информацией репортеров и получают за это денежки.

–  А я живу на этом конце города, вот и подумал, что имеет смысл заехать…

–  Славный сегодня денек.

Он посмотрел на небо с таким видом, словно ему было все равно, даже если бы сейчас шел снег.

–  Да, наверное… Слушайте, мне сегодня звонил Джо… ну, тот парень, который устанавливал записывающую аппаратуру в доме Рандфонтейна.

–  Да, помню.

–  Он сказал, что разобрал тот микрофон - так микрофон был в порядке. Но оплетка коаксиального кабеля была подключена к стальному корпусу, и…

–  Подождите, - перебил я.
– Что такое коаксиальный кабель?

–  А вы не знаете? Это кабель, состоящий из двух проводов, один из которых идет в середине, как сердцевина, а другой обвит вокруг него, как оплетка. Вот, к примеру, кабели телеантенн - коаксиальные… это видно на конце, который включается в розетку.

–  Да, понятно.

–  Так вот, Джо говорит, что кто-то перепутал провод заземления и тот провод, что под током, и включил их не в те разъемы. Он говорит, что это очень опасно и людей постоянно предупреждают, чтобы они этого не делали, но тем не менее временами такое случается. Тогда ток идет на корпус микрофона и замыкается на того, кто его держит.

Я поразмыслил.

–  Но тогда ведь и магнитофон окажется под током?

Родерик поморгал.

–  Да. Джо говорит, что начинка тоже должна была оказаться под током. Но это как раз не опасно. Корпус магнитофона пластмассовый, ручки и кнопки тоже, а сам Джо был в ботинках на резиновой подошве - он их всегда надевает, на всякий случай.

–  Но он ведь, должно быть, уже пользовался этим магнитофоном!
– возразил я.

–  Джо говорит, что не пользовался. Он говорит, просто включил его потому, что тот оказался под рукой, когда с его собственным магнитофоном что-то случилось. Он не знал, чей это магнитофон. И вроде бы за ним так никто и не пришел.

Аркнольд подсадил своего жокея на Тейблс-Тернда, и лошади двинулись к старту.

–  Видимо, все-таки несчастный случай, - сказал я.

–  Джо тоже так думает, - согласился Родерик. Однако в голосе его звучало легкое сомнение. Я присмотрелся к нему повнимательнее.
– Но… Это, конечно, звучит ужасно, но Джо думает, не могло ли это быть рекламным трюком, который зашел чересчур далеко. Он говорит, что Клиффорд Венкинс почему-то копошился у аппаратуры после вашего первого интервью и что пресс-конференцию устроили вы, а теперь оказались героем дня благодаря тому, что спасли Катю…

–  Да, это звучит ужасно!
– весело согласился я.
– Можете считать, что я в ужасе. Кстати, имейте в виду, что я тоже размышлял над вопросом, не было ли это рекламным трюком, который подстроили вы с Катей… и который зашел чересчур далеко.

Родерик уставился на меня. Потом расслабился. Грустно улыбнулся.

–  Ладно, - сказал он.
– Это не ваших и не наших рук дело. А как насчет уважаемого Клиффорда?

–  Вы с ним знакомы больше, чем я, - сказал я.
– Он, похоже, продал душу своей компании, но тем не менее мне кажется, что у него не хватит ни отваги, ни ума устроить такую проделку.