Чтение онлайн

Я взял «Ранд дейли стар», посмотреть, что они сделали с информацией, переданной Родериком, и обнаружил, что Родерик написал статью сам. «Глазами очевидца событий, нашего корреспондента Родерика Ходжа». Статья была не слишком эмоциональная, если учесть, насколько близко к сердцу принял это сам Родерик. Но именно он, более чем кто-либо, подчеркивал то, что сразу пришло в голову Конраду: если бы Катя не взяла у меня микрофон, током ударило бы меня.

Интересно, насколько этого хотелось самому Родерику? Начать с того, что тогда событие было бы куда занимательнее…

Криво улыбаясь, я дочитал статью до конца. В последнем абзаце сообщалось, что Катя сейчас находится в больнице и состояние ее удовлетворительное.

Я отодвинул газеты. Принимая душ и бреясь, я успел сделать два вывода. Во-первых, в том, что я сделал, не было ничего из ряда вон выходящего и все это совсем не стоит такой шумихи. А во-вторых, теперь мне будет еще труднее объяснить Нериссе, почему вместо доказательств я привезу ей одни только догадки.

Потом я спустился вниз, к столику портье, и спросил, не могут ли они упаковать для меня завтрак и нанять лошадь - я хочу провести день в седле в какой-нибудь приятной местности. Мне ответили: «Пожалуйста!», взмахнули волшебной палочкой, и часам к одиннадцати я уже ехал по проселочной дороге под ярким солнцем в двадцати пяти милях к северу от Йоханнесбурга на вышедшей в отставку скаковой лошади, которая знавала лучшие дни. Владельцы лошади мягко настояли на том, чтобы отправить со мной своего старшего конюха - а то еще заблужусь. Впрочем, конюх почти не говорил по-английски, а я вовсе не знал африкаанс, так что он мне совсем не мешал. Джордж был невысок, хорошо ездил верхом и то и дело расплывался в улыбке.

Мы миновали перекресток, на котором стоял одинокий лоток, нагруженный ананасами и еше какими-то ярко-оранжевыми фруктами. Продавец тоже сиял лучезарной улыбкой.

–  Naartjies, - сказал Джордж, указывая на лоток.

Я знаками показал, что не понимаю. Все-таки иногда полезно быть актером.

–  Naartjies!
– повторил Джордж, спрыгнул с коня и подошел с ним к лотку. Я уловил тот факт, что Джордж собирается что-то покупать, окликнул его и выудил из кармана пятирандовую бумажку. Джордж улыбнулся, быстро сторговался и вернулся с огромной авоськой этих naartjies, двумя спелыми ананасами и большей частью денег.

Мы спокойно поехали дальше, остановились в тенечке, съели по ананасу, разделили пополам холодного цыпленка, которого я привез из гостиницы, и запили все это яблочным соком без сахара из банок, которые дали с собой Джорджу. Naartjies оказались чем-то вроде огромных мясистых мандаринов с зелеными пятнами на кожице. На вкус они тоже были как мандарины, только лучше.

Джордж устроился закусывать в тридцати шагах от меня. Я махал ему, чтобы он подсаживался поближе, но он не послушался.

После полудня мы много ездили рысью и легким галопом по жесткой, побуревшей от засухи траве. Наконец мы перешли на шаг, чтобы дать лошадям остыть. И тут впереди показались конюшни. Мы подъехали к ним с противоположной стороны.

За прокат лошади с меня взяли десять рандов. Но этот день стоил гораздо больше. Поэтому я дал Джорджу на чай пять рандов, хотя хозяева шепнули мне, что это чересчур много. Джордж одарил меня последней ослепительной улыбкой, сунул мне авоську с naartjies, и все трое дружески помахали мне вслед. Ах, если бы вся жизнь была такой естественной, такой простой и незамысловатой…

Проехав миль пять по дороге, я подумал, что, если бы это было так, я бы, пожалуй, помер от скуки.

Конрад приехал в «Игуана-Рок» раньше меня и сидел в холле.

Увидев меня на пороге гостиницы, он критически оглядел меня с головы до ног: пыльного, потного, с naartjies в авоське.

–  Где тебя носило, дорогуша?

–  Верхом катался.

–  Какая жалость, что при мне нет моего «Аррифлекса»!
– возопил он.
– Какой был бы кадр! Ты стоишь спиной к свету, похожий на цыгана… и с этими апельсинами… Нет, надо будет это вставить в следующий фильм! Такие находки не должны пропадать.

–  Рановато ты явился, - заметил я.

–  А какая разница, тут дожидаться или где-нибудь еще?

–  Ну, пошли наверх. Мне надо переодеться.

Он поднялся в мой номер и безошибочно выбрал самое удобное кресло.

–  Хочешь naartjie?
– спросил я.

–  Я предпочел бы мартини.

–  Ну так закажи.

Он позвонил, заказал себе выпивку, и ее принесли, пока я был в душе. Я вытерся и вышел в комнату в одних трусах. Конрад вооружился еще и огромной сигарой, достойной Черчилля, и теперь сидел, окутанный дымом, запах которого навевал мысли о лондонских клубах и плутократии. Он просматривал стопку газет, все еще аккуратно лежавших на столике. Потом сложил их, как было.

–  Это все я уже читал, - сказал он.
– Ну, как тебе нравится для разнообразия быть настоящим героем?

–  Не пори чушь. Что такого героического в том, чтобы оказать человеку первую помощь?

Он усмехнулся и сменил тему:

–  Черт возьми, что же все-таки заставило тебя приехать сюда на премьеру, после того как ты столько лет отказывался демонстрировать свою физиономию иначе, как на экране?

–  Я приехал посмотреть лошадей, - сказал я и объяснил насчет Нериссы.

–  А-а, ну тогда понятно. Ну и что, узнал ты, что с ними не так?

Я пожал плечами:

–  Пока нет. И вообще не знаю, как это можно выяснить.
– Я выудил из чемодана чистую рубашку.
– Завтра поеду на скачки в Джермистон и буду смотреть в оба, но вряд ли кому-то удастся доказать, что виноват Гревилл Аркнольд.
– Я надел носки, темно-синие брюки и туфли без шнурков.
– Слушай, а что вы с Ивеном тут делаете?

–  Фильм, что же еще?

–  Какой фильм?

–  А, какую-то чертовщину про слонов. Ивен вбил себе в голову, что непременно хочет снять этот фильм. Все было готово еще до того, как на него повесили «Человека в машине», и, поскольку мы проторчали в Испании дольше, чем рассчитывалось, сюда приехали позже, чем было надо. Сейчас нам уже полагается быть в Национальном парке Крюгера.

Я стал причесываться.

–  А кто в главной роли?

–  Дрикс Годдарт.

Я оглянулся на Конрада через плечо. Он сардонически усмехнулся.

–  Ивен им вертит как хочет, дорогуша. Дрикс только и делает, что выслушивает указания, точно хорошо вышколенная собачка.

–  Ну что ж, тем лучше для вас.

–  Но Дрикс такой нервный, что если ему каждые пять минут не говорить, что он все делает блестяще, он тут же начинает думать, будто все его ненавидят.

–  Он с вами?

–  Слава богу, нет. Должен был быть, но теперь решили, что он приедет вместе с остальной группой после того, как мы с Ивеном выберем места для съемки.

Я положил расческу и надел часы. Рассовал по карманам ключи, мелочь и носовой платок.

–  Ты не был на просмотре эпизодов пустыни в Англии?
– спросил Конрад.

–  Нет. Ивен меня не пригласил.

–  Как это на него похоже!

Конрад отхлебнул большой глоток и покатал мартини на языке. Скосил глаза на столбик пепла на конце своей мини-торпеды.

–  Хорошие вышли кадры.

–  Ну еще бы! Мы с ними столько возились.

Конрад улыбнулся, не глядя на меня:

–  Но сам фильм тебе вряд ли понравится.