Чтение онлайн

Защитная смазка, покрывающая кожу новорожденного, помогала ему постепенно адаптироваться к воздушной среде.

Живот мамы, еще недавно выпуклый, опадая, образовывал естественную «колыбель» – и ребенка в той же позе, в которой он находился до начала схваток, сразу после рождения клали в нее. Благодаря этому малыш чувствовал контакт с мамой, но уже не изнутри, а «снаружи» – слышал те же самые звуки: стук ее сердца, урчание кишечника, голос, встречался с нею взглядом. Почти со всех сторон ребенка вновь окружало тело мамы (живот, руки), вновь создавая то же, что и в утробе, – ощущение границ и защищенности.

Обычно дети, рожденные таким образом, спокойно берут грудь, а их организм в состоянии с пользой для себя воспринять ценнейшие вещества, поступающие в него вместе с молозивом – предвестником материнского молока. Мишель Оден, французский акушер, пишет: «Женщины бывают очарованы взглядом своих новорожденных младенцев. Ребенок словно подает сигнал, и очевидно, что контакт „глаза в глаза“ является важной вехой в становлении взаимоотношений матери и ребенка».

Именно в эти первые часы и дни общения между матерью, отцом, близкими родственниками и ребенком формируются детско-родительские чувства, пробуждается материнский инстинкт, происходит общение, значимость которого переоценить невозможно. Здесь через оценку ребенка извне (сначала – мамой, затем – папой, родственниками, другими) закладываются основы САМОоценки. [34]

После появления родильных домов и процесса приема родов как технологического процесса ситуация довольно сильно изменилась. Роддом – это предприятие, а совокупность роддомов страны – отрасль. Во всех родовспомогательных учреждениях алгоритм принятия родов до последнего времени был строго определен и приведен к единому виду. Вот его мы и рассмотрим. [35]

Как же встречались с миром те, кто родился в типовом роддоме?

Прежде всего, ребенок испытывает чрезвычайно высокую интенсивность переживаний. Поскольку роды проходят в операционной (или в родильном зале), родившись, ребенок сразу встречается с резким контрастом во всех сигналах, поступающих по каналам восприятия.

Свет операционных ламп ярок даже для обычного человека, ребенка он ослепляет. Звуковой фон нередко представляет собою крики других рожениц, лежащих по соседству, или, в лучшем случае, голоса посторонних людей. Температура воды, которой обмывают ребенка, редко когда совпадает с температурой его тела. Прикосновения чужих рук – деловитые и часто неласковые.

Но самое главное – ребенку практически сразу перерезают пуповину.

Что означает этот факт? Бесценные вещества, содержащиеся в плацентарной крови, которые должны были поступить в организм младенца в течение всего времени, пока плацента пульсирует, в него не поступают. Среди этих веществ – иммуноглобулины, стволовые клетки, кислород, эндорфины. Последние, являясь «гормонами удовольствия», в то же время помогают выводу из организма результатов только что пережитого стресса – шлаков и токсинов. Другими словами, ребенок не получает помощи в том, чтобы справиться с последствиями стресса и напряжений, испытанных во время движения по родовым путям. Также из-за искусственной остановки кровотока он лишается огромного подспорья из стволовых клеток, предусмотренных природой для адаптации новорожденного к новым условиям жизни и иммуноглобулинов, необходимых для формирования иммунитета.

Легкие также лишь постепенно разворачиваются. Но поскольку пуповина уже перерезана, для того чтобы ребенок не задохнулся, его берут за ноги, переворачивают вниз головой, встряхивают и хлопают по мягкому месту. Ребенок вынужденно делает вдох, переживая то, что называется «первичный ожог легких».

Позвоночник младенца в течение всей жизни внутри матки находился в свернутом состоянии. При переворачивании ребенка вниз головой, он расправляется слишком быстро. Умиляющий всех первый крик младенца – это крик боли, страха и протеста.

И резкий, внезапный, без подготовки переход к новым условиям существования вызывает ощущение катастрофы – мир рушится.

Можете себе представить интенсивность переживаний, возникающих у новорожденного? А ведь это еще не все. Затем ребенка моют, смывая с кожи смазку, необходимую в первые часы жизни для того, чтобы помочь коже адаптироваться к воздушной среде. Затем новорожденного взвешивают на холодных весах. Все эти действия далеки от того опыта, который дитя могло бы получить, лежа в «естественной колыбели» под грудью у мамы…

А затем у каждого из нас брали анализ крови – прокалывая пятку. Это взрослому человеку терпимо. Это взрослый может отнестись к процедуре, как к чему-то временному и нужному. Младенец на уровне тела получает опыт насильственного нарушения целостности тела. А после этого ребенка плотно упаковывают в пеленки, сковывая любую подвижность, и уносят от матери в комнату, где лежит еще пара-тройка десятков таких же кричащих, оторванных от своих мам, свертков.

В этой комнате новорожденных обычно держат до «отхода первичных каловых масс». Любой медик объяснит эту меру как необходимую – ибо пока организм не выведет токсины, он не готов к приему пищи. Ребенка, родившегося таким образом, действительно нельзя кормить, пока он не справит большую нужду. Однако с этим не было бы никаких проблем, если бы роды протекали мягким естественным образом. В итоге у многих из нас сформировалась глубинная матричная программа: «Сначала я этому миру что-то должен дать, иначе ничего от него не получу».

Какие же программы формируются в четвертой БПМ?

Перед тем как перейти к описанию матричных программ, напомним, что кроме внешних условий на их формирование влияет множество факторов. Восприятие младенца, опыт предыдущих БПМ, генетические предрасположенности… Но и влияние внешних условий, бесспорно, очень велико.

При мягком течении процесса родов, мягком переходе из утробы во внешний мир, ребенок получает опыт совмещения миров, опыт «и-и». И он теперь существует как самостоятельное существо, и мама остается рядом с ним, «прежний мир» рядом. Ребенок может осваивать, изучать все разнообразие нового мира, чувствуя поддержку и опору «старого».

Обычно такой опыт формирует следующие конструктивные программы:

«Мир – интересное место, его можно осваивать». «Этот мир – для меня». В мире бывают разные ощущения (опыт второй и третьей БПМ), но в целом после напряжения будет расслабление и удовлетворение (эндорфины-то получены). Программа на освоение мира, а не на борьбу и сопротивление.

Я старался (проходя вторую и третью БПМ), я достиг цели, я получил результат. И это – хорошо. Программа «Результаты приносят удовольствие и удовлетворение». И раз процесс изменений ведет к ним, то и изменения – хорошо.

Если ребенка встречают радостно, если первая оценка, которую он получает от тех, кто его встречает, позитивна, то рождается самооценка: «я замечательный», «я достоин», «со мной все в порядке», «меня принимают», «меня ждали».

«Расслабляться – хорошо!» Поскольку напряжение в третьей БПМ привело к освобождению и расслаблению в конструктивной четвертой матрице, расслабление воспринимается безопасным.

Одиночество младенца, оторванного от матери, спеленутого и испытывающего голод, можно сравнить с холодным адом. Так формировалась программа, которую можно назвать «предательство мужского начала». Во многих мифах, сказках, религиозных преданиях говорят: «Она родила ему сына (дочь)». Ему, то есть отцу, мужчине. Женское начало рождает, мужское – зовет в этот мир и наделяет жизнь смыслом. Но если мир встретил меня вот так ужасно, а в итоге меня отлучили от матери и оставили одного – тогда зачем звали? Какой в этом смысл?

Здесь рождаются чувства постигшего предательства, собственной ненужности, непринятости и бессмысленности существования. Они часто как фоновое переживание сопровождают человека в течение всей его жизни. Зачастую это переживается как прерывание связи с Единым, с Богом, как тотальное одиночество.

У женщин способ защиты от этого переживания может проявляться через попытки удержать мужчину, схватить, следуя за знанием «он меня покинет», живущим на уровне тела. У мальчиков предательство мужского начала отчасти компенсируется во взрослой жизни. Повзрослев, они получают собственный опыт ухода из дома (на заработки, во взрослую жизнь), но не с целью предать и оставить, а с целью добыть пропитание и вернуться.