Чтение онлайн

— Что же? — пребывая в состоянии, в котором, казалось, уже ничто не может удивить и поразить, я подняла с пола уцелевший стул и опустилась на него.

Лорелея вошла в кухню, непонимающе заглядывая в моё лицо.

— Мэрион был частым гостем секции для рагмарров, — многозначительно проговорил он, и повисла тишина.

Я не смогла ничего ответить, а он, очевидно, ждал бурной реакции и громких ликующих возгласов. Их не последовало. Тогда Джош решил осведомиться о моём здоровье:

— Эш, с тобой все в порядке?

Впервые услышала у него нотку волнения. Прежде он не проявлял столь явно заботу обо мне. Всегда только юмор, сарказм и притворство. Любую ситуацию Джош обращал в шутку, и я привыкла, стала считать нормой такое поведение. Я непроизвольно улыбнулась, не скрывая удивления.

— Да, Джош. Я пытаюсь переварить то, что ты сказал. Как хорошо, что ты позвонил именно сейчас, а то я могла бы натворить глупостей.

— Глупостей — в смысле что-то действительно идиотское? — заинтересовался Джош. — Потому что ты постоянно совершаешь глупости, и это в порядке вещей, но никогда не признаешь этого. А тут сама заявляешь…. Эш, где ты?

— Я и Лорелея в доме Вивиан Моррис. Знаешь, она невероятно гостеприимна! — я огляделась и усмехнулась окружающему нас кавардаку. По полу были разбросаны щепки, пирожки и булочки. Мне почему-то стало их особенно жалко. — Сначала, когда ты позвонил и ошарашил новостью, я подумала, что мы напрасно потеряли время, но теперь… Теперь понимаю, что мы пришли вовремя. Вивиан должна стать следующей жертвой, а, значит, убийца скоро пожалует. У меня к тебе будет одна просьба, Джош.

— Какая? — уже без нотки веселья спросил он.

— Обратись за помощью к фамильярам. И пусть они постараются явиться сюда как можно скорее. Нам не справиться с рагмарром, присвоившим шесть кулонов.

— Что происходит? — голос Лорелеи прозвучал обеспокоенно.

Я печально улыбнулась ей.

— Держитесь, — бесцветно, чтобы скрыть беспокойство, произнёс Джош и отключился.

Пряча браслет, я смотрела мимо русалки на Вивиан. Закинув ногу на ногу, сложила руки на коленях.

— Расскажи мне о Мэрионе, Вивиан. И поднимись уже с пола.

Ведьма и пальцем не пошевелила. Я устало закатила глаза — пусть сидит на полу, раз ей так больше нравится.

— Мэрион никогда мне не нравился, хотя он не делал ничего плохого, — тихо начала она. — Он рос замкнутым мальчиком, играл один и ни с кем не сближался. Что-то было в его взгляде…. Когда нам исполнилось по десять лет, в детский дом приехала семья магов — супруги, могущественные волшебники леса. Им приглянулся Мэрион — он был похож на женщину. Такой же светловолосый, худощавый и белокожий, — она выдержала паузу и обвела нас испуганным взглядом. — Они, не задумываясь, забрали его домой, но Саммер это было не по душе.

Я на миг прикрыла веки, вспоминая лица родителей Мэриона. Кто бы мог подумать, что они им не родной….

— Она продолжала наблюдать за ним, со стороны, осторожно. Её поведение смахивало на паранойю. Она даже поселилась рядом с ними! Тогда я не понимала, зачем ей всё это нужно. Но когда Мэриону исполнилось восемнадцать, его приёмный отец трагически погиб, якобы от руки рагмарра, — Вивиан испустила тяжелый вздох. — Естественно, кулон бесследно исчез. Тогда-то Саммер и забила тревогу: она твердила о тёмной сущности парнишки, о причастности к гибели отца, но никто её не слушал. Никто, кроме Калеба, Кеннета и Бишоу. Эти четверо сплотились в группу наблюдателей втайне от Системы. Но сколько бы они ни вынюхивали, сколько бы ни пытались отыскать улики, подтверждающие вину Мэриона — безрезультатно. Время шло, годы летели, и когда все уже забыли о смерти лесного мага древнего рода, погибает его жена при тех же обстоятельствах.

Мне было не по себе, когда Вивиан рассказывала о таинственных обстоятельствах, о шёпоте среди магов, об ужасе, нависшем над волшебным народом. Я непроизвольно вспоминала своих родителей — похожая картина пугающих смертей.

Неожиданно умирают супруги, один за другим, а их ребёнок остаётся сиротой. История, похожая на мою, вот только я — урождённая ведьма, а не отпрыск рагмарра, и не осталась сиротой по причине совершеннолетия.

Порождение тьмы в лице милого мальчика убило людей, давших ему кров и родительскую любовь. От какой же злобы его сердце гнило? Или в нём пробудились тёмные инстинкты?

Вивиан теребила пальцами подол платья. Смотрела в пол мутным взором, а мимо скользила Лорелея, сложив руки на груди. Русалка хмурилась — похоже, история тронула её за душу.

— Саммер удалось выяснить, кто их убил?

— Она и так знала, — голос Вивиан был пропитан горечью. — Просто ей никто не верил в Системе. Мэрион унаследовал власть и состояние, но ему показалось этого недостаточно. Он решил замести следы.

— И сжёг детский дом?

Вивиан подняла глаза:

— Да. К счастью, Саммер и группа её последователей успела вывести детей из здания. Дело осталось нераскрытым, и вскоре о нём вовсе забыли. Возгорание в результате неосторожности! — ведьма пренебрежительно хмыкнула и посмотрела в сторону. — Системе не нужны отпрыски рагмарров. Верховной Ведьме не нужны.

— Куда теперь отправляют отказных детей? — спросила Лорелея, остановившись между мной и Вивиан.

— Сейчас другие нравы, — нехотя призналась Моррис. — Никто не избавляется от детей — так нам говорят.

— А на самом деле?

— Не думаю, что Система пойдёт на крайние меры. Полагаю, их увозят подальше от Эгморра и поселяют в интернатах для детей смертных, которым также «посчастливилось». Это логично: люди не знают о рагмаррах.

— Почему Мэрион начал убивать столько лет спустя? — лёгким взмахом руки я подозвала к себе графин с водой и стакан. Наполнив, передала его Вивиан по воздуху.

Ведьма приняла стакан трясущейся рукой и сжала его в ладони. Вода забурлила, закипая. Она пренебрежительно скривила губы.

— Быть может, ему не давала покоя совесть?! Или он не мог дальше жить, зная, что кто-то копает под него, продолжает искать доказательства. Он встречался с Саммер на улице и в магазине, был вынужден смотреть ей в глаза и улыбаться…. Вероятно, нервы начали сдавать. Даже непрошибаемый охотник может дойти до грани и сломаться.

— А почему он хочет убить тебя?

Вивиан подняла на меня потемневший от злости взгляд.

— Я — последняя, кто знает о нём всю правду. Ведь нас привезли в детский дом в один день.