Чтение онлайн

– Так, значит, борьба до конца?
– спросила Лидия с дешевой театральностью.

Улыбка промелькнула по лицу Джемс, и он сказал:

– Пожалуй, так.

Лидия, закусив губу, лихорадочно соображала, как ей поступить? Ральф поручил ей действовать на свой страх и риск.

– Знаете ли вы, что это значит для меня, его единственной сестры? пытаясь разжалобить Морлека, произнесла она.
– Знаете ли вы, что такое бессонными ночами думать о грядущем дне?

– Очень сожалею, но не знаю. Откровенно говоря, мисс Гамон, я лишен чувства сострадания. Если вы в самом деле так озабочены делами своего брата, позвольте выразить вам сочувствие.

И после минутного молчания он продолжал:

– Можете передать вашему брату Ральфу, что я доведу свое дело до конца. Я выполню свою миссию.

– Миссию взломщика, - язвительно заметила девушка.

– Хотя бы и так, - добродушно ответил Джемс.

Если раньше он и сомневался в искренности Лидии, то теперь его сомнения рассеялись. Эта женщина - комедиантка, и к тому же скверная.

Она не сумела совладать с собой, и закипевший в ней гнев грозным валом обрушился на Морлека.

– Вы не использовали возможность договориться мирным путем, - сказала она, давая волю своему раздражению.
– Я не знаю, какова причина вашей враждебности к Ральфу. Однако он не менее хитер, чем вы. И я уверена - рано или поздно, но вам придется признать это. Мне вся эта история надоела. Если мой брат и преступник, то разве вы честнее его? Разве мир настолько тесен, что вам двоим в нем нет места?

– Вашей изысканной речи позавидовала бы любая светская женщина, галантно ответил Джемс и проводил ее до двери.

Глава 24. МАРБОРН СТАНОВИТСЯ ЛИШНИМ

За последнюю неделю Гамон сильно изменился. Он поседел, сгорбился, и на лице его появились новые морщины, Лидия не досаждала брату вопросами, догадываясь о причинах его озабоченности. К ее удивлению, Ральф, выслушав ее сообщение о встрече с Морлеком, сохранил необычное для него спокойствие, не вспылил, не рассердился.

И, как ни странно, новость о присутствии в Старом Доме леди Джоан Карстон также не взволновала его.

На следующий день после посещения Джемса Лидия приобрела плацкартный билет и распорядилась, чтобы ее багаж отправили на вокзал. Покончив с приготовлениями к поездке, она отправилась в контору к Ральфу.

– Сегодня я уезжаю в Париж, - сообщила она ему.
– Мне нужны деньги.

Он удивленно взглянул на сестру.

– Кто тебе сказал, что ты уезжаешь в Париж?

Она притворилась удивленной его вопросом, однако брат и глазом не повел.

– Ты останешься здесь. Я уже сказал тебе о своем решении. Возможно, скоро придется уехать отсюда и мне.

– Что произошло?
– спросила она, впервые отдавая себе отчет в серьезности положения.
– Неужели дело так скверно?

– Хуже, чем ты предполагаешь, - ответил он.
– Видишь ли, Лидия, продолжал он насколько мог любезно, - я бы не хотел, чтобы ты покинула меня в такую тягостную минуту. К тому же я обещал Сади, что привезу тебя в Танжер.

Она взяла стул и уселась напротив. Затем, опершись локтями о стол и глядя в упор на брата, бросила ему:

– Больше ты ничего не обещал Сади?

Он не осмелился взглянуть ей в глаза.

– Пять лет назад ты очень хотел, чтобы я поселилась в Танжере. Что ты тогда обещал Сади?

– Ничего определенного. Ведь раньше ты относилась к нему более терпимо.

Лидия скорчила гримаску:

– Каждая молодая девушка заинтересуется живописным арабом. Но, судя по твоим рассказам, он не особенно молод и не очень красив. А мое положение в обществе? Я дорожу им.

– Я нуждаюсь в Сади. Он может быть мне очень полезен. Он принадлежит к одному из лучших семейств, он христианин и баснословно богат...

Она презрительно усмехнулась...

– Он богат и в то же время берет от тебя деньги? Нет, Ральф, тебе не удастся провести меня. Мне немало известно о Сади. Он хитрый мавр, но я никогда не любила "Отелло" и не собираюсь играть роль Дездемоны. Возможно, Сади и видная персона в Танжере, но я не хочу прожить остаток своих дней в душном гареме женой номер двадцать три. В последнее время я прочла несколько книжек о тамошних порядках. Пустыня очень романтична, но вблизи романтика часто теряет привлекательность. Я часто получала от тебя письма, в которых ты красочно расписывал мне прелести жизни в Марокко. Я не раз собиралась тебе спросить, какую цель ты преследуешь.

– Сади любит тебя. Я не вижу причин препятствовать вашему счастливому браку. Правительство считается с ним. Он весь буквально увешан орденами.

– Да будь он разукрашен этими побрякушками, как рождественская елка, и тогда не привлекал бы меня, - решительно заявила девушка.
– Давай не будем понапрасну терять время и говорить о Сади.

Гамон не возражал, чему она втайне очень удивилась.

– Поступай, как знаешь, но во всяком случае останься в Лондоне, пока я не приведу дела в порядок.

После ухода Лидии он попытался засесть за работу, но работа не клеилась. Время от времени он поглядывал на часы, словно ожидая кого-то. Утром прибыла телеграмма из Танжера, он часто вынимал ее из кармана и перечитывал. Лицо его становилось все мрачнее и мрачнее. О том, что Сади сидел без гроша, ему было известно. Но теперь его новые требования становились опасными.

Гамону сервировали стол и подали скромный завтрак. Подкрепившись, он вызвал к себе секретаря, взял чековую книжку и нерешительно направился к несгораемому шкафу.

– Ступайте в банк и принесите деньги. Возьмите пятифунтовые банкноты, предупредил он секретаря.

Воспитанный и сдержанный, секретарь ничем не выдал своего удивления. Он привык получать по чекам огромные суммы, шеф выписывал их и раньше, но сегодня сумма превосходила все, выписанные ранее.

Через полчаса с тремя большими пакетами банкнот он вернулся из банка. Ральф даже не потрудился пересчитать их.

– Я ожидаю мистера Марборна, - сказал он, положив деньги в ящик стола.
– Как только он явится, проводите его ко мне.

Марборн пришел чуть раньше трех часов. Узнать его было невозможно. Он приоделся и теперь щеголял в костюме самом изящном и элегантном, по его мнению, а также в сером цилиндре и ярко-красном галстуке.

Вынув изо рта гаванскую сигару, он приветливо кивнул Гамону:

– Добрый день. Очень сожалею, что запоздал, но прежде чем направиться к вам, мне пришлось нанести несколько визитов.

Марборн был навеселе. Ральф сразу заметил это, и порадовался: ему это было на руку, так легче вести деловые переговоры.