Чтение онлайн

— Служба 02, слушаю вас.

— В моей квартире посторонний мужчина, — выпалила я, стараясь говорить четко. — Проник, пока я спала. Сейчас он внутри. Я закрыла дверь снаружи. Адрес...

Я назвала адрес. Девушка-диспетчер задала уточняющие вопросы: один ли он, угрожал ли, вменяем ли. Запинаясь, я ответила, что он один, выглядит странно, говорит что-то бессвязное про джиннов. Прямой угрозы не высказывал, но я боюсь заходить.

— Наряд высылаем. Не входите в квартиру до прибытия полиции. Постарайтесь не приближаться к двери.

Ноги подкосились, и я сползла на бетонную ступеньку, прижимая телефон к груди. Тишину в подъезде нарушал лишь стук моей собственной крови в висках. Пахло пылью и чужим табаком. Руки дрожали мелкой, неконтролируемой дрожью. Я впилась ногтями в ладони до боли.

«Псих. Это поросто обычный1 псих», — зашептал в такт сердцебиению внутренний голос.

Это было единственное логичное объяснение. Кто-то нездоровый, с манией величия, начитавшись фэнтези, каким-то образом вскрыл дверь и устроил себе завтрак в моей кухне. Да, это звучало дико, но куда абсурднее казалась альтернатива с джинном. Джинн! В тридцать лет, с высшим образованием и ипотекой, верить в такое было прямым путём в психушку.

Но отчего тогда так холодно? Я сидела на бетонной ступеньке в одних носках и домашних брюках, а мороз пробегал не по коже, а где-то внутри, в самой глубине желудка. Это был страх. Чистый, первобытный страх женщины, которая вдруг осознала, что в её мир кто-то без спроса ворвался. От мыслей о том, что у него мог быть нож, живот сводило судорогой.

Я прислушалась. За дверью было тихо. Ни шагов, ни звука посуды. Может, он уже ушёл? Нет, не мог. Дверь я захлопнула, ключи были со мной. Мы на девятом этаже, и через окна ему не выйти. Он всё ещё там. Что он делает? Роется в вещах? Стоит у двери и ждёт? Сценарий за сценарием, один страшнее другого, проносились в голове, но каждый раз натыкались на его спокойное, уставшее лицо. Он не выглядел как маньяк. Выглядел как… как чудак, которого оторвали от важной работы, чтобы выслушать чью-то глупость. Именно это и бесило больше всего. Его абсолютная, непробиваемая уверенность.

«Три желания…» — эхо его слов отдавалось в ушах насмешкой. И ведь я сама, по глупой прихоти, произнесла эти дурацкие слова. «Испорти мне день». Получилось с лихвой. Если это всё же розыгрыш Светки, то я ее придушу. Серьёзно. Воображаемая картина, как я трясу подругу за плечи, заставила меня на секунду усмехнуться. Смех получился коротким, хриплым и тут же застрял в горле. Нет, даже Светка не умеет так издеваться. И актёра такого найти… нет.

Внизу хлопнула входная дверь. Я вздрогнула и прижалась к стене, затаив дыхание. Послышались тяжёлые, мужские шаги, которые не торопясь поднимались по лестнице. Сосед Сергей? Нет, не его походка. Шаги приближались. Из-за поворота на площадку ниже показалась тёмная форма. Полиция. Так быстро?

Их было двое. Первый был молодой, широкоплечий, с настороженным, профессионально-холодным взглядом. Второй постарше, в такой же форме, но с усталыми, очень внимательными глазами. Он шёл чуть медленнее, оглядывая перила, ступени, входные двери. Его взгляд скользнул по мне, сидящей на ступеньке босиком, задержался на моём лице на секунду дольше, чем нужно, и я увидела в нём не просто служебный интерес, а что-то вроде… внимания? Нет, показалось.

— Вы вызывали полицию? — спросил молодой, останавливаясь в шаге от меня. Голос был ровный, без эмоций.

Я кивнула, вставая. Ноги затекли и одеревенели

— У меня в квартире посторонний мужчина. Я его там закрыла. Ключи у меня.

— Участковый уполномоченный Ковалев Максим Викторович. — Усталый полицейский мягко подвинул напарника в сторону и сам сделал шаг ко мне. — Вы хозяйка? Варвара Михайловна Исаева? — спросил он. Я кивнула снова. — Расскажите спокойно. Что произошло?

И я рассказала. Что проснулась, зашла на кухню, а там незнакомец. Потом голос начал срываться, когда дошла до деталей про йогурт и ложку, и про его слова о том, что он джинн. Говорила и сама слышала, как это звучит со стороны. Как полная паранойя. Молодой полицейский почти не скрывал скептической гримасы. Максим Викторович же слушал, не перебивая. Его лицо оставалось непроницаемым, лишь в уголках глаз легла сеточка мелких морщинок. То ли от усталости, то ли от концентрации.

— Он угрожал вам? Оружие видели? — спросил Максим, когда я закончила.

— Нет. Никаких угроз. Только… раздражение. И сарказм. Много сарказма.

— Понятно. — Он обменялся взглядом с напарником. — Вы оставайтесь здесь. А мы войдём и поговорим с ним.

Я протянула ему связку ключей. Моя рука всё ещё дрожала. Он взял её твёрдо, и его твердые, чуть шершавые пальцы на миг коснулись моих. Такое неожиданное, простое человеческое прикосновение оказалось очень приятным.

— Всё будет в порядке, — тихо сказал он, ободряюще сжав мои пальцы.

Они подошли к двери. Молодой встал сбоку, когда Максим вставил ключ и повернул. Щелчок замка прозвучал оглушительно громко в тишине подъезда.

Дверь открылась. Внутри было тихо. Я замерла, почти не дыша.

— Полиция! Выходите! — чётко скомандовал Максим, и они вдвоем с напарником скрылись в тёмном прямоугольнике прихожей.

А я стояла на холодной ступеньке, прислушиваясь к каждому шороху из-за двери и пытаясь загнать обратно тот хаос, что ворвался в моё идеальное утро. Внутри всё кричало: пусть это будет просто псих. Пожалуйста, пусть это будет просто псих. Любой ценой.

Прошло всего несколько минут, но мне показалось, что вечность. Я слышала приглушенные голоса из квартиры, но не могла разобрать слов. Ни криков, ни звуков борьбы. Только ровный, спокойный гул мужской речи. И один голос, тот самый, бархатно-самодовольный, выделялся среди других. Я напрягла слух. Похоже, мой утренний гость развлекался, цитируя полицейскому древнешумерские законы.

Наконец, в дверном проеме показалась фигура. Сначала вышел молодой полицейский, красный от возмущения. Он вышел, обернулся, держа дверь открытой. Вслед за ним появился Максим, а рядом с ним — он.

Незнакомец вышел спокойно, с достоинством, словно не его сопровождали в участок, а он сам любезно согласился пройтись с полицейскими. Он даже не выглядел взволнованным. Напротив, его усталое, недовольное выражение лица сменилось на оттенок скучающего интеллектуального превосходства, как у учёного, которого оторвали от важного исследования ради какой-то бюрократической ерунды.

Он шагнул на площадку, его взгляд сразу же нашёл меня, прижавшуюся к стене. В его глазах мелькнуло то самое раздражённое веселье, словно он наблюдал за особенно забавным экспериментом.

— Вот видишь, — произнёс он, обращаясь ко мне, будто продолжая наш прерванный разговор. — Я же предупреждал. Теперь будет бумажная волокита, бессмысленные вопросы и потраченное впустую время. Надеюсь, ты довольна.

— Помолчите, пожалуйста, — ровным, но твёрдым тоном сказал Максим, мягко взяв его под локоть и направляя к лестнице. — Гражданин добровольно согласился проследовать для дачи объяснений, — ровным голосом констатировал Максим.

Его взгляд встретился с моим, и в его усталых, серо-голубых глазах я на секунду увидела что-то вроде понимания, даже сочувствия. «Вот ведь ситуация, — словно говорили эти глаза. — Умная женщина, а приходится разбираться с таким».