Чтение онлайн

Я прижалась спиной к прохладной кафельной плитке, пытаясь отдышаться. Сердце колотилось где-то в горле. Мой верный зонтик с деревянной ручкой остался там, в гостиной. Там, где он…

Нет!

Так! Спокойствие Варя! Только спокойствие! Ну что такого? Подумаешь! Ты что, первый раз в жизни видишь психа, зависшего в метре над полом вместе с креслом, спасаясь от избиение зонтиком?

Ладно! В первый!

Я зажмурилась. Мозг отчаянно пытался нарисовать логичную картину, в которой не будет места левитирующим креслям и с сидящим в них саркастичным незнакомцам.

Вариант первый: массовый психоз. Удар по голове тем же зонтиком, о котором я не помнила, сотрясение мозга и яркая, детальная галлюцинация. Проверила лоб. Шишки нет, не больно.

Вариант второй: невероятно сложная, дорогая и абсолютно бессмысленная мистификация с использованием скрытых тросов, проекторов и, возможно, гипноза. Но зачем? Чтобы довести меня до белого каления?

Вариант третий, самый простой и потому самый вероятный: я просто не выспалась. Да, конечно. Нервы после утреннего происшествия, странный запах от шкатулки, стресс от визита полиции… Игра воображения. Просто показалось. Наверняка он просто резко оттолкнулся ногами, кресло на колесиках качнулось назад, а в моем перегруженном сознании это превратилось в…

Вспомнила, что скрип колесиков по полу я не слышала. Было тихо, когда тяжелое кресло с телом взрослого мужчины оторвалось от моего паркета и зависло в воздухе. Просто взяло и повисло, будто гравитация в спальне на минуту сбилась с ритма. А его лицо в этот момент… Будто он вынужден был созерцать нечто крайне неприятное.

– Теперь давай без истерик. Они мне надоели еще во времена, когда люди верили, что земля плоская и стоит на трех китах. Киты, кстати, были куда приятнее в общении.

Я не выдержала. Завизжала и позорно скрылась в ванне.

– Так. Ты не сумасшедшая! – строго прошептала я себе, глядя в свое отражение в зеркале над раковиной. Лицо бледное, глаза огромные, волосы всклокочены. – Ты, Варвара Михайловна Исаева, взрослая, ответственная женщина. Просто немного устала. А левитации не существует. Точно не существует!

За дверью послышались размеренные шаги. Словно кто-то просто прохаживался по гостиной, изучая интерьер.

– Прятаться в ванне – классика жанра, – донесся из-за двери тот самый бархатно-раздражительный голос. – За последнее тысячелетие я насчитал ровно четыре тысячи триста восемнадцать попыток. Эффективность в этом ноль. Рано или поздно все равно приходится выходить. Хотя бы потому, что… – он сделал паузу для драматизма, – …есть захочешь! Да и спать без подушки не удобно!

Я стиснула зубы. Утенок злобно подмигнул мне своим пласмассовым глазом.

– Уйди! – крикнула я, и голос снова предательски дрогнул. – Или… или я снова вызову полицию!

– О, пожалуйста! – в его тоне послышалась неподдельная радость. – Мне очень понравилось беседовать с этим стражем. У него в глазах было столько здорового скепсиса. Редкое качество в эту истеричную эпоху.

Шаги приблизились к двери. Тень легла на щель под ней.

– Послушай, – сказал он уже без сарказма, почти деловито. – Давай договоримся, как цивилизованные… существа. Ты выходишь. Мы садимся. Ты загадываешь три простых, незамысловатых, искренних желания. Я их исполняю, пусть и с неизбежными оговорками. И я исчезаю из твоей жизни. Навсегда. Ты возвращаешься к своим ромашкам и ипотеке, а я отправлюсь мучить следующего несчастного. Все в выигрыше. Ну, кроме следующего. Но это уже детали.

– А если я не загадаю? – тихо спросила я, глядя на злобного утенка.

– Тогда, дорогая моя вынужденная хозяйка, – он вздохнул так, будто ему пришлось объяснять очевидное младенцу, – тогда я остаюсь. И буду вынужден стать твоим вечным, ворчливым соседом. Поверь, скучно больше не будет.

Ага! Щас! Разбежался! Соседом он стать решил!

– Ладно! – крикнула я в дверь, стараясь, чтобы голос звучал твердо, пока я нащупывала телефон в кармане брюк. – Ответьте на один простой вопрос. Кто вы? Ну вот правда. Кто?

Из-за двери послышался долгий, страдальческий вздох.

– Опять? Мы уже проходили это утром. Говорил, повторял, втолковывал. Слушать, видимо, не входит в список твоих сильных сторон. Я. Джинн. Дух, заключённый в артефакт. Раб шкатулки. Сущность, обречённая исполнять желания каждого, кто разбудит меня! Какие еще нужны разъяснения? Может, на пальцах показать? Или спеть?

Он почти выкрикивал последние слова, и в его голосе впервые прорвалось чистое, незамутнённое раздражение.

– В смысле раб шкатулки? Причем тут шкатулка?

– Живу я в ней!

– А! Понятно! Что, не хватило на первоначальный взнос по ипотеке?

Палец дрожал, скользя по стеклу, пока я пыталась найти в мессенджере Светку. «Свет, вызывай ко мне полицию, срочно, это не шутка» – я печатала с такой скоростью, что буквы сливались в кашу. Еще секунда, еще одно слово…

И тут прямо из матового стекла двери медленно, будто сквозь густой мед, проступили черты лица. Сначала лоб, потом недовольные брови, затем острый нос и, наконец, глаза. Голова незнакомца висела в двери, словно та была не деревянной преградой, а лишь дымкой. Его взгляд упал на экран моего телефона.

– Тогда ипотек не было! – процедил он, и его голос снова звенел раздражением. – Но ты, я смотрю, решила продолжить славную традицию вызывать стражей порядка. Опять.

Я вскрикнула, и телефон выскользнул из пальцев, звенко ударившись о кафель и укатившись под ванну. Утенок, казалось, злорадно подпрыгнул на месте.

– В-вы… сквозь дверь… – выдавила я, отходя к унитазу.

Голова вздохнула, и дверь под ней слегка заколебалась, будто вода.

– Да, сквозь дверь. И через стены тоже могу. И через потолок. Это, знаешь ли, базовый навык.

Мой мозг, который до этого героически цеплялся за обрывки логики, наконец-то сдался. Злобная ухмылка утёнка расплылась, превратившись в цветной круг. Звук его голоса стал отдалённым, как из туннеля.

Последнее, что я увидела перед тем, как мир поплыл и резко наклонился в сторону – это его саркастически приподнятую бровь, тонущую в фактуре дерева.

И все. Пол приветливо устремился мне навстречу.

* * *

Судя по всему, я ударилась затылком о раковину, но не слишком сильно. Из последствий только звон в ушах, да темнота, проплывшая перед глазами яркими пятнами.

Сознание возвращалось обрывками. Первой мыслью было: «Отлично. Обморок. Как в дурном сериале». Второй — острая, жгучая стыдливость. Варвара Михайловна, которую хвалят за самообладание, валяется в ванной без чувств из-за… чего, собственно?

Потом всплыл обрывок диалога. Голова. В двери. Голова, просунувшаяся сквозь массивное деревянное полотно, будто сквозь масло.

Хорошо! Мне уже не стыдно! Тут любой бы в обморок свалился!

Так. А где я? Это точно не кафель! Я осторожно приоткрыла один глаз. Надо мной нависал потолок, знакомый до каждой трещинки в штукатурке. Так, понятно! Диван в гостиной. На лбу что-то холодное и влажное.