Чтение онлайн

Субботние репетиции ‘Салливана’ заняли почти десять часов из-за жутких проблем со звуком – ребята настояли на том, чтобы с ним разобрались, пока они не будут удовлетворены. Я сомневаюсь, что годом ранее, когда битлы впервые появились в шоу Салливана, его люди позволили бы нам потратить так много дорогого студийного времени в стремлении достичь более качественного звучания. Всякий раз, когда мы оставляли ‘Уорвик’, чтобы пересечь город до студии ‘Салливана’, расположенной на Западной 53-й улице и Бродвее, перед нами ехали полицейские дорожной службы департамента полиции Нью-Йорка. Они расчищали движение оживлённых центральных улиц, чтобы позволить нашей колонне безостановочно двигаться на красный свет и даже – в один момент – на улицу, куда был запрещён въезд. Западная 53-я улица была перекрыта с обеих сторон. Хотя битлы и были меньше напряжены, чем когда мы давали шоу Салливана в 1964 году, Джону, например, в студии было не по себе; он сильно потел, нервно сжимал и разжимал руки и непрерывно прочищал глотку. Когда подошло время для репетиции Полом своего хита ‘Вчера’, он начал так же заметно волноваться, как и Джон. Сам Салливан был намного более дружелюбен к нам, чем годом ранее, и это помогло разрядить атмосферу. Во время самого события Пол изумительно исполнил ‘Вчера’, а Джон проорал ‘Помогите!’, – оба подарили выступления, которые были почти безупречными, насколько позволило телевизионное оборудование.

В воскресенье мы получили то же самое ВИП-дорожное отношение со стороны полиции Нью-Йорка, когда мы мчались из ‘Уорвика’ в манхэттенский Ист-Сайд, на расположенный на берегу аэродром для вертолётов, по пути на стадион ‘Шей’. Горячо преследуемые толпой кричащих фанатов, мы выскочили из наших лимузинов в направлении ожидавшего вертолёта. Внезапно я услышал прямо за своей спиной настойчивый окрик поверх пронзительных воплей подростков. Какой-то полицейский вопил: “Эй, ты – Эпстайн? Кто из вас, парни, Эпстайн?” Звучало так, словно назревал серьёзный кризис, поэтому я указал ему в направлении Брайана и продолжил бежать. Полицейский схватил вздрогнувшего Брайана Эпстайна за плечо, развернул его и закричал ему в лицо: “Ты – парень, который мне нужен! Я хочу два комплекта автографов для своих дочерей. Вот их книги. Пришлите мне их в полицейский участок. Они Вас полюбят за это. Мы все будем Вас любить всегда. Хорошего выступления на ‘Шей’!”

Полёт на этом вертолёте стал настоящим волшебством. Когда мы летели над Манхэттеном и Ист-Ривер, Пол пристально смотрел в иллюминатор на поразительный вид мерцающих и сияющих огней города Нью-Йорк под нами. Для Джорджа и Джона это был напряжённый полёт. Джордж не видел в нём нужды и ругался, что в следующий раз он отправится один по дороге – но, когда его что-то пугало, он любил переходить в наступление, говоря что-нибудь забавное. Я сказал ему: “Мы попросили пилот сделать несколько кругов, чтобы мы могли посмотреть на Манхэттен”. Джордж ответил: “Тогда скажите ему забыть об этом и лететь прямо на стадион ‘Шей’. Я не хочу оказаться пронзённым верхушкой Эмпайр-стэйт-билдинг”. Ринго пытался зафиксировать роскошные виды на плёнку, но он знал, что ничего из того, что он снимет, не сможет показать захватывающую реальность силуэта Манхэттена. Когда мы достигли воздушного пространства возле стадиона ‘Шей’, даже Джордж перестал нервничать и широко улыбнулся. Под нами около 56 тысяч фанатов осознали, что над стадионом кружат битлы, и тысячи ламп-вспышек засияли почти одновременно, чтобы создать кратковременное ослепительное сияние, которое осветило вечернее небо. Впервые, когда мы смотрели вниз на это незабываемое зрелище, четырёх поражённых благоговейным трепетом битлов осенило, что это может превратиться в самое значительное выступление группы за всё время. В крайнем потрясении мы спустились в абсолютной тишине на посадочную площадку в полутора километрах или около того от места проведения концерта и переместились в ожидавший в бронированный грузовик ‘Веллс-Фарго’. Каждому битлу подарили по значку агента ‘Веллс-Фарго’, первоклассную вещь, и нам сказали: “Значит так, держитесь крепко! Мы отвезём вас в тыльную часть стадиона и провезём вас по всему полю до второй базы. Ближе к вашим гримёркам мы подобраться не сможем”.

Пока ребята ждали за кулисами, сцену один за другим занимали исполнители разогрева. Подопечные Сида Бернстайна – ‘Янг раскалз’, ‘Ансамбль Кинга Кёртиса’, ‘Каннибал и охотники за головами’, Бренда Холлоуэй и наша собственная ‘Саундс инкорпорэйтид’ исполняли свои вещи. Битлы потеряли всё своё обычное для них перед выступлениями самообладание, когда услышали громоподобные приветствия, которыми встречали других артистов. В самый последний момент они облачились в свои новую сценическую униформу военного стиля цвета хаки и, окружёнными всеми нашими сопровождающими лицами, направились рысцой к импровизированной платформе, установленной в середине поля. В течение следующих 30 минут битлы давали самое памятное выступление в своей недолгой концертной карьере. Оно не было самым качественным в музыкальном плане – далеко не было – потому что мало сценических шоу обеспечивали приемлемое оборудование для чего-либо похожего на профессиональную безупречность. Тем не менее, это, несомненно, было уникальное событие, которое стоило запомнить на всю жизнь. Когда Брайан Эпстайн наблюдал за всем этим действом, находясь на траве по одну сторону от сцены в месте, дающем хороший обзор, его лицо светилось гордостью. Слёзы счастья потекли по его щекам задолго до того, как ребята закончили свою программу. Главной причиной этого очень необычного выступления было то, что Джон, Пол, Джордж и Ринго были чрезвычайно взволнованны обстановкой, беспрецедентным числом зрителей на стадионе и настоящими электрическими разрядами, которые сверкали над полем между сценой и трибунами. Воодушевлённое грандиозным местом действия и фантастическим приёмом фанатов, их выступление было трижды таким же внушительным, как сама жизнь. Они подчёркивали и усиливали каждое выражение на своих лицах и каждый жест своих тел, чтобы дотянуться до толпы на дальнем конце этого огромного поля. Никогда ранее я не видел, чтобы великолепная четвёрка играла с такой энергией и с таким энтузиазмом. Каждое даже самое малейшее движение их рук награждалось поднимавшимся визгом в ответ, и это место полностью сошло с ума, когда Джон прошёлся локтями по клавишам своего электрического фортепиано – это было его самым похожим изображением Джерри Ли Льюиса. Если бы у стадиона ‘Шей’ была крыша, то она оказалась бы здорово приподнята к концу получасовой нормы ‘Битлз’ на сцене. Они убежали с мокрыми рубашками и волосами, с большими банными полотенцами вокруг их шей в вагон ‘Веллс-Фарго’ и исчезли в ночи. Когда мы уезжали с криками, продолжавшими звенеть в наших ушах, все четверо выразили полное удовлетворение этим шоу – нечто, что редко случалось в турне. Даже звуковая система заслужила большие пальцы, поднятые вверх. Пока мы ехали в этом, вызывающем клаустрофобию, грузовике, я заново переживал самые яркие моменты этого вечера, который навсегда останется самым живым воспоминанием моих шести лет с ними. Стадион ‘Шей’-65 был сам по себе в отдельной категории. Он являлся высшим пиком битломании. Он был ярко сияющим летним солнцестоянием – кульминацией, после которой все битловские деньки становились немного темнее.

Вернувшись в ‘Уорвик’, я закатил ночью праздничную вечеринку в своём номере. Первоначальной идеей было сделать так, чтобы участники путешествующей с нами компании из средств массовой информации узнали друг друга – и нас! – но она превратилась в событие ‘пришёл-один-придут-все’, которое посетили битлы, люди из прессы и несколько неожиданных гостей, включая ‘Супримс’ и Дела Шэннона. Брайан Эпстайн скользил по номеру, пожимая всем руки и по прежнему излучая гордость и радость, которые он демонстрировал, наблюдая за ребятами в действии на ‘Шее’. Ребята были в прекрасной расположении духа, постоянно переходили с места на место, откалывали шутки и приветствовали репортёров и людей с радио, которых они узнали в турне 1964 года.

Ребята не могли поверить в то, что у них есть свободный день после ‘Шея’. Фактически, это было то, что американцы называют день ‘дождевого талона’ для стадиона ‘Шей’ – если бы погода была плохой, то концерт отложили бы на 24 часа. После этого мы отправились на нашем чартерном самолёте ‘Локхид-электра’ в оставшуюся часть турне, начав с полёта в Канаду на пару выступлений в ‘Мэйпл-Лиф-Гарденс’ в Торонто. Самолёт нёс в себе не только битлов и наш непосредственный круг помощников, но также и разогревающий состав шоу и всех остальных – от сценической команды до торговцев сувенирными брошюрами. Другие артисты и путешествующая компания из средств массовой информации выражали удивление, что битлы не спрятались в салоне высшего класса. Они даже не заняли себе мест. Вместо этого, все четверо бродили туда и обратно по проходу, много болтая со всеми и присаживаясь на случайные места, что произвело большое впечатление на американцев. Британскую прессу представляли Дон Шорт из ‘Дэйли миррор’ и Крис Хатчинс из ‘Нового музыкального экспресса’. Из американского контингента у нас были Мэрилин Дёрфлер, представляющая гигантскую сеть газет ‘Хёрст’, и разнообразный набор людей с радио во главе с Ларри Кейном – руководителем отдела новостей У-Эф-Ю-Эн в Майами, который делал свои отчёты о турне для 45 радиостанций от одного побережья до другого в 1964 году. На некоторых этапах турне в эту мешанину входили Пол Дрю из Атланты и Джим Стэгг из Чикаго. С ди-джеями и журналистами мы сошлись на одном основном правиле – никаких интервью в самолёте. По мере того, как турне продвигалось, и некоторые битлы подружились с разными репортёрами, это ограничение по взаимному согласию приостанавливалось для случавшихся время от времени интервью. Битлы никогда не жаловались мне, что их доступностью злоупотребляют. Когда ребята не общались с остальными нами в главном салоне самолёта, они были в небольшой отгороженной шторой зоне в задней части, где они затевали элитную маленькую карточную школу, в которой на регулярной основе на протяжении всего турне принимали участие Нил, Мэл и несколько журналистов. Всякий раз, когда я совался туда, чтобы поглядеть, как проходит игра, казалось, что выигрывает Пол, сжимавший пачку долларовых банкнот и ухмылявшийся во весь рот. После Торонто была Атланта, где превосходная звуковая система (по меркам шестидесятых) на недавно построенном бейсбольном стадионе превзошла систему на ‘Шей’, и – в первый и единственный раз в турне-65 – я, помнится, был способен расслышать голоса и инструменты ясно усиленные и хорошо сбалансированные. Меня тогда интересовало, почему одно место может устроить всё это правильно, тогда как большинство других делала всё не так. Я пришёл к заключению, что звуковая система занимала низкое место среди приоритетов обычного организатора концертов, ведь считалось, что крики публики заглушат всё, что бы ни предложили громкоговорители. Я также заметил, что в Атланте и в паре-тройке других мест, где были неплохие звуковые системы, битлы давали более совершенные в музыкальном отношении выступления. Если организатору было не всё равно, то ребятам тоже оказывалось не всё равно.

Иногда, вместо того, чтобы остаться в городе, где мы только что отыграли, мы сразу вновь улетали сразу же после выступления и направлялись прямо к месту нашего следующего назначения. Это решение принималось в зависимости от наличия, а при их наличии от удобства номеров отеля в каждом месте и продолжительности полёта. Были свои преимущества в том, чтобы прибыть в следующий город ночью и лечь спать поздно следующим утром. Как правило, властям нравилась идея ночного прибытия, потому что это уменьшало число фанатов в аэропорту и делало более лёгким контроль над толпой. Мы совершили полуночный перелёт из Атланты в Хьюстон в штате Техас, прибыв в два часа ночи. Местные силы безопасности решили, что в такой час соберётся мало – если вообще соберётся – фанатов, но они очень сильно ошибались. Толпы подростков хлынули на взлётно-посадочную полосу, когда наш самолёт катил к зданию аэровокзала. Небольшая часть толпы состояла из фанатов немного постарше – некоторые, возможно, были пьяны – которые кричали непристойности на тех немногих официальных служащих аэропорта, которые пытались сдержать их. Они забрались на крылья и комично корчили нам рожицы через иллюминаторы салона. Сначала ребята дружелюбно отвечали тем же с нашей стороны от окон, пока мы не осознали самую настоящую опасность всей этой ситуации. Двигатели самолёта всё ещё работали, а некоторые из толпы курили неподалёку от наших цистерн с топливом. Взрыв там мог привести к громадным повреждениям и смертельным увечьям. К счастью, эта потенциальная опасность была предотвращена быстрыми действиями нашего пилота, который выключил свои двигатели. Эта опасная ситуация подошла к своему безопасному завершению, так как пилот продержал нас на борту, пока вторая сторона не исчезла. Наконец, битлы и наше ближайшее окружение, включая Брайана Эпстайна, поспешно высадились с помощью погрузчика, который перенёс нас высоко над головами толпы прямо к двери ближайшего здания.

Проблемы, подобные этой, обычно вызывали цепную реакцию. Эта неприятность в Хьюстоне привела к тому, что полиция нашего следующего места назначения, Чикаго, запаниковала и отказала нам в разрешении приземлиться, как это планировалось, в аэропорту ‘О’Хэр’. Вместо этого мы приземлились в аэропорту ‘Мидуэй’, и нам пришлось ехать назад в гостиницу аэропорта ‘Сахара’. Возле этого мотеля ожидала нашего прибытия большая толпа фанатов, так как правление ‘Сахары’ выдало конкурирующим радиостанциям все детали нашего пребывания. Той ночью нам не удалось много поспать. Интенсивное соперничество между радиостанциями в большинстве американских городов часто бывало нашим крахом. Ди-джеи не могли дождаться, когда они смогут открыть местоположение нашего пребывания. Даже в Лос-Анжелесе, где мы сняли на несколько дней один дом по ‘секретному’ адресу, всей сети 40 из ведущих радиостанций потребовалось менее 12 часов, чтобы передать в эфир этот адрес: “Это каньон Бенедикт, номер 2850, давайте теперь посмотрим, сможете ли вы попасть туда раньше всех своих друзей, потому что – помните, впервые вы услышали эту новость здесь, на… ”. В один из дней, четверо молодых фанатов при деньгах, 17-ти и 18-ти лет, наняли вертолёт полетать над нашей виллой, чтобы они могли покричать приветствия четырём загоравшим битлам.

Кульминацией этого перерыва-посреди-турне на голливудских холмах стала встреча битлов с Элвисом Пресли вечером в пятницу, 27-го августа, хотя, должен сказать, что монархи мерсибита нашли короля рок-н-ролла скучным. Возможно, мы ожидали слишком многого от события, которое планировалось с таким трудом. Или, возможно, Элвису действительно было скучно всегда, когда он не выступал перед находящейся в экстазе публикой. Ни одному репортёру прессы не была предоставлена возможность оказаться свидетелем этой чрезвычайно частной вечеринки, которая происходила в доме Пресли ‘Бель-эйр’ на Перуджа-вэй, 565. Не было сделано никаких снимков, не было сделано никаких записей на плёнку и не было никаких незваных гостей. Абсолютный запрет прессы являлось единственным необходимым условием, о котором безо всяких споров заранее условились битлы, Брайан Эпстайн и менеджер Пресли, полковник Том Паркер. Для улаживания других вопросов потребовалось больше времени. Сама идея – свести вместе пять суперзвёзд в один неформальный вечер – пришла от журналиста ‘Нового музыкального экспресса’, Криса Хатчинса, который утверждал, что близок к Паркеру.

Сначала тот факт, что кто-то из прессы имеет к этому отношение, оттолкнуло битлов. Джордж выразил словами то, о чём думали другие: “Если это будет очередным большим грязным рекламным делом, то давайте забудем об этом. Мы хотим встретиться с Элвисом, но не в компании донимающих нас фотографов и ди-джеев”. С Хатчинсом сошлись на том, что не будет никаких фотографий – даже для НМЭ – и никакого просачивания деталей заранее. Так как Хатчинс остановился в том же самом голливудском отеле, что и более дюжины других представителей прессы, которые составляли наших официальных сопровождающих лиц, ему, должно быть, было трудно сохранить время и место в тайне, но это было в его же собственных интересах, если он хотел оставить эту историю себе. Брайан Эпстайн продолжал нервничать и предупредил меня: “Ребята откажутся участвовать в этом, если остальная пресса пронюхает”.

Следующим препятствием стало соглашение, где и когда пятёрка встретится. Такие известные люди не осмеливались заскакивать друг к другу без объявления. Сам процесс обсуждения места встречи заставлял битлов чувствовать себя неловко. Пол спрашивал меня: “Паркер утверждал, что мы должны отправиться к Элвису? Почему не может он заехать к нам в каньон Бенедикт?” Некоторые из ‘Бёрдз’, ‘Бич бойз’ и актриса Элинор Брон заходили, чтобы посидеть возле бассейна. В один момент, когда Эпстайна не было в комнате, Джон сказал мне: “Если мы поедем к Элвису, то я бы предпочёл, чтобы это были лишь пятеро нас, даже без Брайана, полковника и тебя. Если обе стороны начнут выстраивать команды поддержки, то это превратится в спор, кто может выпустить на поле больше всего игроков”. Неизбежно вступала в игру политика с позиции силы. Паркер собирался присутствовать, поэтому и Эпстайн должен был быть. Само собой, Крис Хатчинс, являвшийся катализатором, давшим старт всему этому веселью, должен был быть приглашён. А если во что-то оказывался вовлечённым один единственный журналист, битлы хотели, чтобы их сопровождал я. При Пресли была бы в его распоряжении армия его телохранителей – мнимая мафия Мемфиса, поэтому дорожные менеджеры ‘Битлз’, Нил и Мэл, оказались бы в разбухающем списке гостей вместе с водителем ребят, Альфом Бикнеллом. Джон сказал: “Давайте остановимся, иначе это всё выйдет из-под контроля”. Ребятам не нравилась и мысль, что посторонний – такой, как Хатчинс – будет действовать, как посредник, в сколь-нибудь большей степени, чем в силу дипломатической необходимости. Они сказали Эпстайну позвонить полковнику лично и организовать всё на основе один-на-один. “У меня нет здесь непосредственно его номера”, – слабо признался Брайан, но я заполучил телефон для него от одного местного журналиста. Эпстайн казался немного подавленным, словно сама громадность предполагаемой встречи лишила его уверенности. У Эпстайна и Паркера было несколько встреч. Один раз они поговорили за обедом возле бассейна в отеле Брайана в Беверли-Хиллз. В другой раз полковник нанёс нам визит в каньоне Бенедикт и провёл некоторое время с битлами. Ребята хотели, чтобы всё мероприятие носило как можно более свободный и неформальный характер, а полковник, казалось, вкладывал во всё более деловой смысл. В один из моментов он сказал Эпстайну нечто вроде: “Каковы Ваши предложения?” Это звучало больше похоже на подготовку переговоров о турне, чем на планирование частной вечеринки. Без особой борьбы Брайан уступил настоятельному требованию, что это Джон, Пол, Джордж и Ринго должны совершить короткое путешествие в Бель-Эйр, а не Пресли навестить их в каньоне Бенедикт. Аргументом Паркера было то, что Элвис с радостью приехал бы к битлам, если бы они все были в Англии, но здесь, в Америке, на родной земле Пресли, всё должно быть наоборот. Он также проявил озабоченность по поводу возможных слабостей безопасности в каньоне Бенедикт и заверил, что имущество Пресли в Бель-Эйр охраняется должным образом. Джон сказал: “Вам придётся показать нам дорогу. Мы не знаем Перуджа-Вэй”. К нашему изумлению, полковник признался, что он никогда не был на этой вилле, добавив: “Мы ведём наши дела в офисе, а не дома. Но когда время придёт, кто-нибудь будет ехать перед вами и показывать вам дорогу”.