Чтение онлайн

Настроение резко упало, поэтому второе появление императора перед народом виконт встретил в крайне злом состоянии. Эх, если бы герцог Скорсезе и дон Хорхе Эухение ди Эспиноза и Фелицитат могли предвидеть будущее...

Но история хоть и знает сослагательное наклонение, но не всегда его одобряет и изо всех сил старается ему противодействовать. Не зря говорят, что судьбу изменить невозможно, и в данный момент империя с размаху вляпалась в уготованную ей большую кучу... хм... испытаний и неприятностей.

А поводом послужили подсказанные герцогом Скорсезе слова императора:

– Норвайцев под стражу! Завтрашний день объявляю праздником Великой Казни!
– именно так, с больших букв, и произнёс.
– Да проклянут их Небесные Боги!

Такого свинства по отношению с соотечественникам лучшего друга виконт Оклендхайм не потерпел, поэтому отреагировал неожиданно даже для самого себя. Он в считанные секунды преодолел разделавшее их с императором расстояние, и, прихватив по пути бокал, выплеснул его содержимое в самодовольную физиономию монарха. Густое легойское вино моментально смыло высочайшую улыбку.

Герцог Скорсезе охнул и закусил губу. Ему и в кошмарном сне не приходила в голову возможность такой ситуации, так что у Его Императорского Величества не было заготовленных реплик на подобный случай. И что делать? Вот если бы виконт схватился за меч или покусился на высочайшую особу невооружённой рукой, тут бы явно усматривалось покушение. А так... всего лишь оскорбление, и только.

Пока глава Шестиугольной Башни думал, императора переклинило, и он начал одну за другой выдавать заученные с утра фразы:

– Вы не посрамите славу нашего Университета! Коварные мятежники будут разбиты! Вы чувствуете настоятельную потребность в подвиге, мои будущие герои? Вино и женщины ждут вас в бунтующей Галлиполиде!

Все присутствующие в зале, включая столпившихся вокруг лежащих норвайцев гвардейцев, поражённо замерли. Произошло неслыханное! Произошло нечто, потрясшее основы основ и разрушившее привычный образ жизни. Казалось, что рушится целая вселенная... Во всяком случае, дворянам империи явственно слышался треск распадающегося на кусочки мироздания.

– Что это они?
– Вова недоумённо огляделся.
– Ну, плеснул вином в харю, что тут такого страшного?

А император продолжал разглагольствовать:

– Империя любит вас и надеется на ответное чувство! Идите и убейте мятежников, дети мои! Отбросьте химеру, именуемую совестью!

Последняя фраза, такая странно-узнаваемая, окончательно вывела виконта из себя. Только остатки воспитания не позволили Ивану дать коронованному сморчку в рыло, зато некультурный плевок сделал бы честь любому верблюду.

– Да пошёл ты в задницу со своей империей, гнида казематная!

Он хотел ещё добавить достойных высочайшей особы эпитетов, но тут всплыло сообщение невидимого магического компьютера:

"Доступна новая версия программы "Праведный гнев". Загрузить обновление?"

"Погоди..." - Иван мысленно обратился к магическому помощнику.
– "Это ты меня заставил устроить представление?"

"Я посчитал казнь норвайцев нецелесообразной и негуманной!" - собеседник тут же перешёл к транслированию разговора непосредственно в мозг.

"Гуманист хренов. Гномов жёг без всяких угрызений совести".

"Некорректное сравнение, шеф".
– В голосе невидимого компьютера появились насмешливые нотки.
– "Там были ничейные гномы, и их судьба меня не интересовала. А подданные рикса Вована пригодятся непосредственно тебе".

"Какие, к чертям, подданные?"

"Обыкновенные. Он же ихний король".

"В самом деле?"

"Ну что я, врать тебе буду? У них чёткая дифференциация по длине волос - кто наголо побрит, тот и главный. Между прочим, нагляднее погон при определении звания".

– Всё равно ты сволочь!
– Джонни вслух обругал магического интригана, а мысленно пожелал ему сдохнуть от короткого замыкания.

Злость от ругани не прошла, как была, так и осталась. Более того, она приобрела материальную форму и горячей ударной волной пронеслась по залу, сшибая с ног самый нестойких. Достигнув лежащих на полу норвайцев, материализовавшаяся эмоция слизнула с них остатки ведьмовского проклятия, прошла дальше, выдавив разбитые окна вместе с переплётами, и затихла среди деревьев дворцового парка.

– Его Императорскому Величеству дурно!
– визгливый вопль герцога Скорсезе врезался в уши, а через мгновение послышался звук падения тела.
– Несите императора в его покои! Пошевеливайтесь!

Кроме этого вопля других звуков не было. В зале стояла ещё не абсолютная тишина, но очень близко к ней. Молчали застывшие в священном ужасе музыканты, молчал дирижёр, крепко прикрывший рот пухлой ладошкой, молчали поднимающиеся после магического удара студенты, остались безмолвными императорские гвардейцы, и даже избавившиеся от проклятой монтажной пены норвайцы безмолвствовали. Тишина дрожала и звенела, дожидаясь момента, когда можно будет взорваться с наибольшим эффектом и потерями для окружающих.

Норвайский рикс, чья демонская натура подразумевала толстокожесть и нечувствительность к намёкам и полутонам, с бесцеремонностью кабана на клубничной грядке нарушил заговор молчания:

– А чего это все?

Призрак грандиозной пьянки, видимый только виконту Оклендхайму, покрутил пальцем у виска и достал из пустоты банку с огуречным рассолом. Риттер фон Тетюш потянул носом, почувствовав невесть откуда взявшийся аромат смородинового листа, хрена, чеснока и укропа, и ответил дикому северному варвару:

– Наш Ванька велик и могуч!

– Это знаю, так что эпитеты можешь опустить. Дальше что?

– А всё. Он одним моментом опустил рейтинг императора ниже мусорного.

– Вином и плевком в рожу?
– не поверил Вова.
– Эка невидаль! Вот, помнится, в ресторане "Бурлацкая слободка" я одному прокурору...

– Не сравнивай нашего прокурора и здешнего императора. Знаешь, как выглядит со стороны, когда повелителю могущественной державы наносят смертельное оскорбление, а он на него не только не реагирует, а начинает нести полную хрень?