Чтение онлайн

— Добрыня, не смей! — Увидев в центре отряда, у лежака из листьев старика с большой саблей в руках, я закричал как истеричка. Старик, убрав клинок в ножны, поглядел на меня с надменностью и вызовом.

— Лёш, это приказ старосты. Уж прости, я ведь солдат… — Пленницы, те, что были связаны по рукам и ногам, услышав нас, задёргались, послышалось мычание, кто-то даже заплакал. Они, лёжа на земле, пытаются встать на колени и начинают скулить. Эти девушки совсем не отличаются от тех же Кетти! Их полностью раздели, оставили голышом лежать на земле. Боже, что за безумие, глядя на них, понимаю, вся разница — это в глазах, носах, да отсутствии хвостов! У них просто их нет.

— Олай изменила приказ! — Вернув взгляд с пленниц на старика, крикнул я. — Под мою ответственность их пощадили, дали мне возможность использовать их для получения пользы Кетти!

— Хо… — Дед присвистнул, скрестил руки на пузе. Как-то странно и задумчиво поглядел на меня, а после спросил: — Это правда?

Кошки, сопровождавшие нас, подтвердили мои слова. Чёрт, неужели он самолично собирался их всех убить? Столь ужасно и безчеловечно подняв свой личный уровень? Это же зверство, дикость, варварство! Батя, что с тобой, когда ты стал таким жестоким?! Я глядел на него, пытался разглядеть в знакомом мне человеке того, кто вот так легко мог сотворить настоящее зверство.

— Хух, слава богу, хоть тебе удалось её вразумить, — внезапно, шокировав меня своими словами и улыбкой, говорит Добрыня. — Хорошо, ты успел как раз вовремя. Пойдём, познакомлю «спасителя» со «спасёнными».

Я ошибся… Добрыня, он что, не собирался убивать их?! Сердце бешено колотилось, мозг не успел охладиться после пережитых волнений. Пиздец, Лёха, ну ты и понапридумывал себе всякого. Конечно же, Добрыня не стал бы их убивать, наверняка имел какой-то свой, собственный план. Боже, ну я и дебил. Батя, напугал же ты меня, засранец!

— Ну пойдём, только спасителем меня не называй, — ответил на улыбку старика своей искренней улыбкой, — в итоге ты крут, бать, лихо ты всё это провернул, придумал, прям гений!

Дед смеётся, вновь как-то странно смотрит на меня, на кошек и пленниц.

— Так, рогатые и клыкастые, слушайте сюда! — рявкнул старик. — Это Агтулх Кацепт Каутль, тот, кто сумел добиться для вас милости. Этот мужчина — единственное, что защитило вас сегодня от смерти, ведь изначально было приказано вас всех перерезать, тела изуродовать, а после выставить в качестве устрашения для ваших сородичей.

В глазах пленниц вспыхнул ужас. Кто-то, слёзно мыча, стал биться головой в пол, кто-то пополз к моим ногам и был отброшен кошками назад.

— Теперь вы, пришедшие грабить, убивать, насиловать, будете отрабатывать свои грехи под руководством Агтулх Кацепт Каутль. Теперь он ваш вождь, ваш надсмотрщик и бог. — Продолжает с воинственностью и пылом кричать на баб Добрыня. — Если кто-то посмеет навредить ему, вас всех убьют. Если хоть одна попытается сбежать, вас всех убьют. Посмеете бунтовать, нападать на Кетти, вас всех убьют. Единственный шанс для вас живыми вернуться обратно в свой лагерь, а затем и в страну, это исполнять все приказы Агтулх Кацепт Каутль. И тогда, клянусь своим именем и именем моего сына Агтулх, вы все останетесь живы, обретёте свободу!

Повернувшись ко мне, Добрыня, коварно скаля зубы, говорит тихо:

— Лейтенант Алексей, принимай пополнение. — Стукнув меня по плечу, дед проходит дальше, хватает какую-то старую кошку за хвост и тянет за собой в кусты. Кажется, Добрыня только что был в восторге, словно сделал или сказал то, о чём очень давно мечтал.

Пополнение, значит… Я вновь гляжу на этих зверодевочек и женщин. Одни плечистые с рельефными мышцами, другие менее накаченные, даже местами с животиками, и все абсолютно голые, либо же в листьях, коими перекрыты их раны. Сначала я отвечал за наших женщин, оказавшихся в положении пленниц, теперь вот появились реальные пленницы из числа солдат и наёмников. Блять, рыжие и блондинки, каштанки и брюнетки, с кудряшками и коротко стриженные, смотрю на них и думаю: а что дальше? Куда их девать? Как коммуницировать? Они вообще наш язык понимают? Наверное понимают, дед ведь… а ладно, сейчас узнаем.

— Выньте вон той кляп из рта, — велел я, найдя женщину постарше с выбритым левым виском и сильным телом. Как только её ставят передо мной на колени, и вынимают кляп, она тут же падает головой мне в ноги, целуя кроссовки. Её действие сильно напугало меня, и я дернулся назад, сделав пару шагов в сторону. Совсем ебнутая!

— Спасибо! Спасибо вам, о Агтулх Кацп…утль…тут… — Перепутав название, залепетала воительница, тут же получив от Кетти пощёчину, сильную, порезавшую ей щёку когтями.

— Агтулх Кацепт Каутль! — рявкнула Кетти. — Запомни и не смей поганить его ноги своими грязными слюнями!

— Простите, я просто хотела поблагодарить, сказать спасибо, прошу, не гневайтесь, Агтулх! — Продолжает извиняться и кланяться пленница.

— Всё хорошо, — успокаивающим тоном говорю я, — а ты не смей бить их без моего приказа, — рыкнул я на кошку, и та так же склонила голову. — Среди вас остались лидеры, те, кто руководил отрядом до нападения? Говори честно, без страха. Они не пострадают, и более того, как и ранее, получат возможность занимать свои руководящие должности в вашем будущем лагере.

— Задача, за которой нас застали в момент выполнения приказа, не требовала наличия в наших рядах крупных чинов. Из выживших боевым званием владею лишь я. Эрна Дис, дочь купчихи Аноры Дис, второй десятник третьей сотни первой штурмовой морской тысячи.

Интересное звание. Ещё и какая-то, видимо, аристократка, раз упомянула мать. Может, получится даже выкуп запросить. Так, стоп, она сказала, что десятник, а здесь их человекза двадцать, может, остальные десятники тоже тут, и их тоже получится продать?

— Где остальные десятники? — Спрашиваю я.

— Погибли. Для десятника плен — это позор. Я бы тоже дралась до смерти, но… — Девушка умолкла, склонив и чуть повернув голову, показала свой затылок. Её вырубили во время боя, и уже после пленили.

— Хорошо, что ты осталась жива. — Играя на публику, строя из себя добряка, подхожу ближе, достаю оторванный кусочек старой майки и утираю кровь со щеки. — Жизнь бесценна, а вы слишком молоды и красивы, чтобы умирать за своих господ, золото или то, что вам там пообещали…

Говоря это, я глядел в её женские, полные непониманием глаза. Сейчас, она даже если бы и хотела оспорить мои слова, не могла этого сделать. Спорить со мной и с моим проявлением заботы — это то же, что досрочно отправиться в царство мёртвых.

— Вы так добры, — виновато опустив золотые глаза с черным «минусом» посередине зрачка, говорит десятница.

— Да, я добр, — убрав платок, говорю я и, подняв взгляд, придаю ему суровость. — Вы прибыли убивать, грабить и насиловать таких, как я. Лучшим решением для моей собственной защиты было бы приказать поступить с вами так же, как вы собирались поступить с моими Кетти, с моими сёстрами! Но я так не поступлю. Потом и кровью вы отплатите за мою доброту и заботу, а после вернётесь домой. Эрна Дис! — Вырвав клинок из рук кошки, показушно направляю его на пленницу. Та, стиснув зубы и приготовившись к смерти, отвечает: