Чтение онлайн

— Я…

— Отныне ты и твои солдаты — мои подчинённые. Беспрекословно выполняйте все мои указания, а после, клянусь именем Агтулх Кацепт Каутль, вы вернётесь домой, живыми и невредимыми! — Воскликнул так, чтобы каждая из пленниц слышала.

— Клянусь фамилией Дис, я не сбегу. За милость и пощаду для моих солдат отплачу верной службой, потом и кровью, — вновь уставилась лбом в землю десятница.

Хороший ответ, она определённо мне нравится.

Несколько дней спустя.

— Дедушка, что-то вы со своими кошечками стали частенько к нам захаживать… — Накручивая медоеду бигуди, хихикала работница бьютииндустрии, вчерашняя волейболистка, студентка и начинающий парикмахер Лада.

— Нравится мне, какие ты кудряшки делаешь. Вот и местных приобщить пытаюсь. — Держа руку на плече едва сдерживающейся от недовольства, Рабнир говорит Добрыня. Медоеды очень любили свои короткие, крепкие волосы; при этом ненавидели всё горячее и теплое, что могло их повредить. Лишь благодаря храбрости и верности делу Рабнир остальные два десятка воительниц, впиваясь когтями в свои ляжки, сидели смирно, перетерпели столь подлое надругательство над истинной красотой рода медоеда.

— Агтулх, не смотри, я выгляжу уродиной… — С дрожащей нижней губой таращилась на меня Рабнир. Казалось, ничто в этом мире не может заставить медоеда плакать, но то состояние, беспомощность от моего приказа и приказа деда ломали её.

— Ты само очарование, Рабнир. Самый красивый медоед из всех, — успокаивал девушку я. Сколько бы добрых слов я ей ни говорил, эффект проходил крайне быстро. Она начинала ерзать, дергаться, рычать, выпускать когти и бормотать себе под нос угрозы. То же касалось и других медоедов, коих сдерживал факт того, что их лидер всё ещё сдерживается мной. Племя вспыльчивых, агрессивных, на всю голову отбитых гопников животного мира — вот кто такие медоеды.

— Бать, собираешься напасть на их лагерь?

— А… — Удивился дед, — Ха-ха, нихрена себе, а ты как пронюхал?

— Птичка на крыле принесла, — отвечаю на смех Добрыни простой улыбкой. Всё же, моменты, когда удавалось его переиграть, удивить, выдавались редко. Особенно после той многоходовки, которую он разыграл с пленницами. Поверить не могу, старый плут, он знал, что я не позволю просто взять и казнить пленниц. Более того, он через кошек (скорее всего) подослал мне одну из баб, после чего спровоцировал мои действия и давление на Олай. Всё так красиво обставил! Ебучий злой гений, вот просто, снимаю шляпу перед этим героем. Добрыня, ты реально машина.

— Понял, волейболистки, что штопали и мыли форму, проболтались? — заключил дед.

— В точку, — ответил я. — Ну так что, расскажешь мне свой план?

— Пожалуй, расскажу, — кивнул дед. — Переодену медоедов в форму Республики, выдам оружие, порох, все дела. Сегодня ночью местные ведьмы обещают непогоду, очередной ливень, но только быстрый, пройдет, зацепив краем. Под шумок попробуем подобраться к стенам, вырезать караул, открыть ворота и как-то их сломать, либо сделать так, чтобы не закрылись. Ну а потом…

— Гончья и те наглые, синеглазые? — спросил я.

— Да, они самые, — ответил дед. — Их владычица, Лея Три Шрама, положила на тебя глаз. Вернее, сначала на меня, но потом, когда я сказал, что у меня есть сын, то её предпочтения изменились.

Добрыня говорил о хищнице, девочке-кошке из рода пантер, что приходили к Кетти лишь тогда, когда узнавали о появлении вторженцев. Их племя являлось кочующим отрядом, с всего одним самцом, который сейчас уже находился в возрасте пятидесяти пяти сезонов и терял свою мужскую силу. Они всегда приходили сами, неожиданно, тогда, когда хотели; так же было и в этот раз. Заявившись в поселении, их вождь, без страха быть плененной, прогуливалась среди бела дня между шатрами, заметила меня у огороженной территории с детьми, и после этого началось… Цветы, украшения, трофейная дичь, очень много подарков. Стали появляться в поселении и другие девочки-пантерки. Их смуглые, сильные тела, контрастирующие с яркими голубыми глазами, действительно выглядели сногсшибательно. Вот только племя это являлось крайне вольнолюбивым. Они не признавали над собой власти других, более того, постоянно сами распадались на малые группы, уходя при малейшем ущемлении со стороны семьи. Потому-то и жили малыми группами, одна из которых так удачно «скорешилась» с Кетти.

— Мне нужно, чтобы пару моих охотниц забеременело, — говорит пантерка.

— И я сделаю это без труда, если вы сделаете кое-что для нас, — отвечал я.

В общем, говоря размывчато и без конкретики, сначала мне казалось, что общего знаменателя достичь не получится. Как же я удивился, когда увидел в детском саду новую молодёжь, а после — и новый шатёр в поселении, который разбили для своей семьи пантеры. «Они решили остаться, примкнуть к нам, благодаря тебе», — откровенно похвалив, заявила Олай Дав-Вай, а после тем же вечером передала моим девочкам-волейболисткам пару живых курочек. Так вождь выразила свою признательность; на этих пантер старуха давно положила глаз. Случайно или нет, мы сошлись, подружились, через детей начали общаться. Добрососедские отношения установились быстро, после чего вождь племени Кетти лично выразила мне благодарность теми самыми курами. Она думала, что наши их тут же захуячат, пустят на мясо и сожрут. Ха! Эти девочки даже рыбу убивая умудрялись плакать (хотя тётя Вера делала это с улыбкой). Волейболистки построили курятник, загон, стали кормить кур и… о чудо, собирать яйца! Я ахуел, когда узнал, что некоторым видам куриных и пернатых вообще не нужен петух, чтобы нести яйца. Нонсенс, открытие и, о чудо, спортсменки стали докучать Добрыне вопросами о том, как в этом мире соорудить «инкубатор для цыплят». В общем, случившееся с курочками, оставило хорошее впечатление для наших гостей, заинтересовало их.

— И сколько уже набралось в твоей армии? — отвлекшись от недавних воспоминаний, спросил я у Добрыни.

— Ну… — Батя задумался, пожал плечами. — С тем, что мы подобрали со дна, потом с разбитого отряда водоносов, ружей этак под семьдесят и четыре пушки…

Что? Стоп… Нихуя себе, подожди… Пушки? То есть не одна? Я знал о галере, слышал о подвиге «Морских кошек» Добрыни и о том, что галера не дошла до берега. Но как он это сделал? Хотя это не важно, ведь я спрашивал не о том.

— Пушки и ружья — это круто, но я о другом. Сколько у тебя людей? — вновь спросил я.

— Боеспособных около девяти десятков, — ответил дед, явно имея с кем-то проблемы. Иначе, наверняка, назвал бы точное число.

— А врагов? В лагере?

— От трёхста до пятиста осталось, со слов наблюдателей, — ответил батя. Херня какая-то получается. Он что, реально хочет своей кучкой напасть на тех, кого больше? Есть ведь вариант, что разведчицы, слабообразованные, общитались и врагов в разы больше. Да и, вроде как, он сам говорил, что раньше их было больше. Странно, очень странно. — Тоже думаешь, что их слишком много?

Я хотел было кивнуть, но перспектива, та возможность, что маячила на горизонте, затмила здравый смысл. Если Добрыне удастся войти в крепость, пленить столь большое число захватчиц и захватить форт, а после установить на его стенах пушки… Мы получим контроль над береговой линией, а с ним возможность обстреливать галеры противника, неспособные к дальним морским переходам. Там, в том перевалочном форте, наверняка тоже есть пушки, боезапас, провиант, винтовки и, конечно же, инструменты. Кетти смогут стать ещё сильнее. С занятием форта мы получаем полноценный военный объект, а с ним статус в глазах тех, кто ещё недавно огрёб по первое число от захватчиков. Именно эта победа так требовалась миру «хвостатых индейцев», чтобы во всеуслышание заявить о себе.

— Чего задумался, Лёха? — глядя в море, пожёвывая ус, говорит старик. — Или после общения с пленницами внезапно испытал к ним жалость? Ты ж знаешь, какая участь тебя ждала бы, если попал в их руки, сложись обстоятельства немного иначе.

Дед разложил всё по фактам, по полочкам. В этом странном мире венерические заболевания уживались вместе с магией, уровнями. К слову, несколько пленниц также имели заражения, очень опасные и в то же время вполне излечимые шаманами Кетти. Некоторое время назад, исполняя роль осмотрщика-руководителя, мне стало известно о проблемах «гостей». Рассказав об этом кошкам, чтобы пленники, не дай бог, случайно или специально их не заразили, узнал о неком таинстве, обряде, при помощи которого местные знахарки как-то лечили от «постельных недугов». Причём лечили как мужчин, так и женщин. Особой веры в это нет, да и знахарки, особо неторопились подтверждать мои догадки. Чтобы заставить их работать, требовалось «позолотить ручку», или на местном языке переспать с их дочками, находящимися в отряде Добрыни. Олай строго-настрого запретила мне без её назначения трахать кошек, потому приходилось искать обходные пути, коих, к слову, имелось крайне мало.