Чтение онлайн

– Ферен, надеюсь, ты не забыл, что Арафанор хотел лично видеть Фирдаса?

– Не-а.

– Тогда ступайте, Инквизитор не любит ждать. А я, пожалуй, пойду поищу наших непутёвых дружков, вечно шляющихся по городу.

***

Увлёкшись разговором, сами того не заметив, братья достигли стен второго, Серого, яруса. Здешние стражники носили лёгкие экипировки и занимались работой более ответственно: одни чистили дула мушкетов, вторые проверяли пушки, третьи, насупившись, делали обход, всматриваясь вдаль, а четвёртые настолько были заинтересованы работой, что дремали стоя, прижав алебарды к лицу.

– И они, язви их, называются воинами Тердранота?

– Не суди строго, Фирдас, – говорил Ферен, шествуя размеренным шагом. – Тердранот славится порядком, дисциплиной и законопослушными жителями. Стражникам просто ничего не остаётся делать, кроме… всего этого.

Рту Ферена отдых был чужд. Фирдас окончательно удостоверился в этом. Лучше бы он промолчал. Кто вообще его за язык-то тянул? Делая вид сильно заинтересованного человека, Фирдас погружался в думы. «Его Величество Арафанор строго-настрого запрещает верховую езду внутри стен второго и третьего яруса», – сказал хиленький стражник и забрал у обоих лошадей. Да чтоб его глисты язвили! Так ещё и деньги пришлось заплатить… Пройдя пешком ещё немного, они дошли до центральной площади, где практиковались сотни и сотни новобранцев. Посреди площади на каменном выступе величественно стоял человек в гербовом сюрко, надетым поверх колючи. Он, размахивая мечом, баритоном раздавал команды то одному лагерю скаутов, судя по всему, магам, то другому – будущим рыцарям.

Чародеи творили настоящие чудеса: создавали барьеры, отражая атаки соперников, исцеляли раны, перенаправляли ветер, воспламеняли руки, метали огненные шары, ледяные шипы и даже образовывали оружие из различных стихий. Однако нашлись такие, кто, поддерживая в воздухе кристалл, наполняли его непонятной субстанцией, выходящей из них.

– Что они делают?

– Отправляют излишнюю энергию из своего тела в гларгеллы.

– Гларгеллы?

– Да, название кристаллов, служащих магам своеобразным хранилищем. Понимаешь ли, магия на самом деле не магия в обычном смысле этого слова. Простой люд считает нас волшебниками, но дело обстоит совсем иначе. Всё, что нас окружает – материально, магия же – это инструмент, вживляющийся в твоё тело, тем самым позволяя обуздать материю. Магия становится неотделимой частью организма, течёт в жилах вместе с кровью. Но в то же время она питается жизненной силой; чем дольше ты пользуешься магией, чем сильнее созданное заклинание, тем быстрее магия тебя изживает, сводит с ума. К примеру, телепорт считается самым опасным заклинанием, способным убить даже самых могущественных чародеев. Посему маги распределяют энергию в гларгеллы.

– Жестоко.

– Ага. Теперь посмотри туда, – Ферен указал на группу людей и эльфов, окруживших колодец. Старый чародей, возглавляющий учеников, читал заклинание. Когда он закончил, из колодца выросло нематериальной формы дерево синего цвета. Старик нарисовал &–образный символ. Ветви потянулись к лбам людей. – Это ауэльсон, пробуждающий магию.

Магические потоки всасывались, пронизывали каждый орган, просвечивая тела синеватым.

– Погоди, получается на всех этих светильниках гларгеллы?

– Именно! Они светятся при наступлении сумерек.

– Знаешь, я начинаю жалеть, что разрешил тебе податься в маги.

– Почему?

– Так ведь ты, идиота кусок, подвержен смертельному риску больше, чем я! Что мне делать без тебя, если ты по своей глупости используешь в бою чрезмерное количество сил и умрёшь? А?

– Не беспокойся, – Ферен достал из дорожной сумки размером с кулак гларгелл, – у магов всегда припрятан козырь в рукаве.

***

Третий, Инквизиторский ярус, включавший в себя один-единственный замок Астар, возвели на холме невероятных размеров в посередине всего Тердранота, окружили мощными стенами, выше и толще предыдущих, укрепили их бастионами и сторожевыми башнями и защитили четырьмя, по две с каждой стороны, тридцатиметровыми статуями рыцарей.

– Добродетели, – пояснил Ферен, заметив восторг на лице Фирдаса. – Для их создания Арафанор созвал со всего света самых лучших кузнецов и каменщиков.

– Лишняя гарантия незыблемости города.

Далее пролегал, соединяющий третий ярус со вторым, Инквизиторский мост – настолько большой, что по нему без труда проехала бы шеренга из восьми дополна забитых провиантом повозок.

Ферен остановился у ворот и поднял руки:

– Larneria larne loas sende!

Выгравированные рунические круги на воротах зажглись голубым. Добродетели, ожив, устремили взоры вниз, трижды ударили себя по груди, повторили жутковатым басистым голосом заклинание, прочитанное Ференом. Ворота медленно распахнулись перед ними, и цветущий сад встретил гостей с распростёртыми объятиями. Здесь возвышались белоствольные деревья с багряной листвой, росли георгины, орхидеи, пионы, розы алых тонов.

– Будет неудивительно, если и сад не Инквизиторский, – буркнул Фирдас.

– Не-а, сад носит название «Алый рассвет». Сад Алого Рассвета.

– Гениально…

***

Инквизитор Арафанор, некогда генерал войск Марданиэля, ныне правитель могущественного государства чародеев, ровнял на полках толстые старые книжки, протирал пыль и бегло просматривал пожелтевшие рукописи магов и учёных минувших времён. Придерживая силой мыслей лорнет, подбегал к массивному дубовому столу, стоявшему посередине кабинета, дабы в сотый раз проверить изложенную информацию в документах государственной важности и сделать пару глотков чёрного чая. Раздался стук. Арафанор замер, достал из ящика зеркало, причесал короткую седую бороду и достигающие плеч чуть вьющиеся на концах полуседые золотые волосы. Вновь постучали в дверь.

– Да-да, войдите, – наконец откликнулся Арафанор и, подняв полы бархатной багровой мантии, плавно опустился в мягкое кресло.

В кабинет вошёл тёмно-русый парень в лёгких доспехах, который, тотчас выпрямившись, как струна, отсалютовал Арафанору, порадовав старика.

– Полагаю, – Инквизитор, сузив голубые глаза, изогнул губы в лёгкой улыбке, – вы Фирдас, капитан третьего разведывательного полка личной гвардии Аэлерана?

– Так точно, государь.

– Прошу, присаживайся. Воду, чай или вино?

– Благодарю, государь, но откажусь.

– В таком случае, – Арафанор подвинулся, наклонился вперёд и сложил грубые руки домиком, – перейдём сразу к делу. Я хочу знать всё о твоём дозоре у подножья Сайнтрийских гор, вплоть до мелочей.

– Простите, государь, но долг не позволяет.

– Я бы хорошо подумал, господин Фирдас, прежде чем дать однозначный ответ, – тон Арафанора сделался твёрже, лицо стало более суровым. – Вы утаиваете от меня важную информацию, забывая, что на кону судьба Сальтарана. Да, Тальзагор просветил меня, однако, не стану отрицать, я не доверяю ему. Впрочем, как и любой разумный человек. Вы же относитесь к их числу, господин Фирдас? Я ведь прав?

Фирдас молчал, не зная, что сказать. С одной стороны, Инквизитор имеет высокий авторитет, его считают героем, он трудится во благо Сальтарана. Но с другой… Фирдас не мог рассказать о засекреченной операции. Или всё-таки мог? Учитывая, что Арафанор не раз поддерживал Аэлерана войском, золотом или провизией в нелёгкие времена.

– Это было около двух недель назад…

Глава 3

Мелкие радости жизни

Солнечный свет отбрасывал тени мозаичных окон на деревянный пол. У стойки, протирая глиняные кружки тряпкой, стоял трактирщик, взирая, как офицер тердранотской армии и одновременно прославленный лесной эльф-бард Элион, обнажив в улыбке ровные белые зубы, принимает бурные аплодисменты после превосходной игры.

– Дамы и господа, – речитативом молвил эльф, размахивая руками, – надеюсь, ваши уши не устали от моего ангельского голоса?

– НЕТ!!! – хором воскликнули гости.

– Что ж, – улыбка барда растянулась шире, – сие произведение я придумал сегодня ночью, будучи под впечатлением от рассказа нашего любимого Магистра Малберта Вестника Зари про последнюю битву между силами Первого Единства и Аккральбранда!

Раздался новый одобрительный возглас.

– Я весьма сентиментальная личность, плакал чуть ли не всю ночь, но всё же, – он взял мимолётную паузу, осмотрев слушателей лукавым взглядом зелёных глаз, – сумел превозмочь… невыносимую боль. Прошу, не оставайтесь равнодушными и скупыми на восхищения, ну и на подарки, разумеется, тоже!