Чтение онлайн

Я никого не обвиняю, упаси бог. Если кто есть без греха, пусть тут же бросит все свои дела и кинет в меня камень. Я готов отдать все, ну или по крайней мере половину всего, что имею, за тайну исповеди, презумпцию невиновности и неприкосновенность частной жизни.

Но парадокс светской хроники и вообще глянцевой журналистики заключается в том, что она вертится вокруг знаменитостей. Вокруг их образа жизни, вокруг мыслей, вокруг содержимого их платяного шкафа. Но на каждое платье Prada и костюм Kiton в этих шкафах приходится по скелету.

Немецкий романтик Новалис писал двести лет назад, что жизнь - это разновидность хронической болезни. Маленькие детки, маленькие бедки. Чем больше места ты занимаешь в этом мире, тем острее инфекция.

У меня в жизни был период, когда я работал главным редактором журнала GQ. Это журнал ЛамаркиЛинней- создатели классификации живых существ. про трепетное отношение к двубортным костюмам и галстукам. Тема эта в те годы считалась достаточно скользкой и не вполне, что ли, даже мужской. Но так получилось, что этот журнал вдруг поимел некоторый общественный резонанс - и я на пару месяцев стал достаточно знаменитым для того, чтобы меня узнавали официанты в модных ресторанах. Они подходили с ободряющей улыбкой, справлялись, как у меня дела, между нами возникало что-то вроде дружеской близости, мне наливали за счет заведения, и я уже ждал вопроса о творческих планах. Но они, виновато потупившись, интересовались: «Неужели это правда, что вы - гомосексуалист?»

Обидно, когда тебя обвиняют в грехах, про которые ты и сам прекрасно знаешь. Еще обиднее, когда тебя судят за то, к чему ты не имеешь ни малейшего отношения.

Но, увы, все мы заложники мифической ор-ганиграммы. И как только занимаем в ней следующую ступеньку, мы должны быть готовы к тому, что нам придется ответить, почему мы, к сожалению, не гомосексуалисты и что делает кокаин в нашем правом кармане.

Теперь я читаю в модных журналах только светскую хронику. У одного босса международной журнальной индустрии есть четкая формулировка для этой моей страсти: «People like to read about people»1. Это очень точное высказы«Люди любят читать про людей» - формула журналов о знаменитостях. вание. Люди сегодня не любят людей, они любят читать о людях.

Я обнаружил, что ведущие светских хроник и их герои сделали несколько шажков навстречу читательскому интересу.

Если раньше почти все девушки моложе двадцати пяти лет были студентками или спутницами, то сейчас в журнальных хрониках их характеризуют как «владелиц бутиков», «модных промоутеров», «дизайнеров интерьеров», «писательниц», «флористок» или хотя бы «светских львиц». Последнее определение, конечно, отдает социальным дарвинизмом, и тем не менее - оно все-таки точнее, чем «спутница».

С одной стороны, мне нравится эта «узкая специализация», к которой стремится наш доморощенный бомонд. Это вполне резонно. Когда ты достигаешь определенного финансового благополучия, когда ты способен купить все то, что твои соседи считают достойным, ты на минуту успокаиваешься. Но потом понимаешь, что у твоих соседей тоже есть все, что ты только что купил: и мускулистый Bentley Flying Spur, и кондоминиум на острове Бренсона и Трампа1, но только сосед, например, получил от мэрии Подольска грамоту, где он называется покровителем искусств. И непонятно, как теперь покра 1 Бренсон, Ричард и Трамп, Доналд- культовые фигуры международного туристического и строительного бизнеса - выкупили несколько островов в Карибском море, чтобы строить там виллы для миллионеров и гостиницы для них же. сивее встроить себя во вселенскую органиграм-му. Декларацию о доходах публиковать? Закончить экстерном Кембридж? Познакомиться с Майей Плисецкой? Но если серьезно - надо ли что-то делать, чтобы доказать городу и миру, что ты не верблюд?

В чудесном, как рождественская елка, фильме «Хроники Нарнии» главная героиня Люси на вопрос фавна: «Ты кто, безбородый гном?» -отвечает: «Нет, я не безбородый гном, я девочка».

Нужно иметь смелость, которой во всем мире владеют только дети и поэты, чтобы так ответить. Я надеюсь дожить до тех времен, когда в светской хронике под фотографией гражданина N и его спутницы будет написано просто: «Хорошие люди». И главное - это будет правдой. "ad дШЖ

У меня на столе лежит пухлая книжка Патри-сии Шульц1 «1000 Places To See Before You Die». Тысяча мест, которые надо увидеть, прежде чем сдохнуть.

Эта книга всегда развлекает меня. От нее пахнет душными пряностями восточных базаров и веет кислым духом средиземноморского мистраля. Просто листать ее - целое приключение. Но та же книга отравила мне жизнь. Каждый день она напоминает мне о никчемности и ограниченности моего существования.

Так же действует на человека настоящая поэзия. Исцеляя и раня одновременно.

Я много лет редактирую журнал о путешествиях, но не видел еще и десятой части из воспетого Патрисией Шульц.

Мистические руины Ангкор-Ватт2, джунгли и бабочки Борнео3, альпийское солнце Кортина-д'Ампеццо4 - на каждой странице толстого тома

1 Шульц, Патрисия - американская журналистка, ведущая многочис ленных туристических колонок.

2 Ангкор-Ватт - колоссальная группа храмовых строений на террито рии Камбоджи. Одно из общепризнанных чудес света.

3 Борнео - остров в составе Индонезии. Место паломничества любите лей погулять по джунглям.

4 Кортина-д'Ампеццо - горнолыжный курорт в Итальянских Аль пах. есть место для меня. Место, где я должен был быть, но отчего-то не был.

Потому что не хватает времени. Потому что дела. Потому что.

Вообще, я всегда (или почти всегда) зарабатывал деньги только на том, что мне самому действительно очень нравилось. У меня, если так можно выразиться, получилось превратить хобби в профессию. Но даже я иногда думаю, а не послать ли к черту все дела? Не перестать ли тратить время на чужие проблемы?

И не заняться ли только своим любимым делом, без оглядки на производственный процесс?

Подобные мысли однажды породили в западном обществе феномен под названием дауншиф-тинг1.

В общих чертах - это явление заключает в себе отказ от корпоративных ценностей ради собственного «я» или семейного «мы». Торжество «частного» над «общественным». Игра на понижение.

Дауншифтеры отказываются от карьеры, денег, статуса и проч., чтоб не работать «на дядю», не быть оружием чужой воли и так далее и тому подобное. В общем, это что-то вроде бытового буддийского сатори: освобождение от коле 1 Дауншифтинг - отказ от служения корпорациям, деньгам и прочим низменным внешним интересам ради сосредоточения на собственной жизни. са сансары, разрыв пуповины обстоятельств, возвращение в царство справедливости.

Чаще всего дауншифтинг выглядит так: инвестиционный банкир доползает практически до вершины карьерной лестницы, становясь, допустим, вице-президентом какого-нибудь ценно-бумажного ЗАО, у него остается буквально полшага до президента или там партнера, но, поняв, что эти полшага могут потребовать от него окончательного расставания с девственностью, инвестиционный банкир бросает на стол заявление по собственному желанию и уезжает в Уругвай. В Уругвае он селится в полуразвалившемся домике, ремонтирует его сам, пользуясь советами из книжки «1000 способов обустроить свой дом», и проводит остаток дней в созерцательном агротуризме1.